Книга Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде!, страница 86 – Ангелина Сантос

Этот ответ отделял ответственность мастера от ответственности чиновника. Локс усилил доказательство, зная, что оно используется против женщины. Правовой вывод о причине сформулировал Тален.

По пластине Веры Локс помнил сильную сырость металла.

— Я отказался от нагрева, — сказал он. — Сказал Дорсу, что слой нестабилен. Он оставил пластину на сутки, потом забрал. Копирный лист составили за проверку, которую я не закончил.

— Почему в реестре стоит полная оплата?

— Дорс заплатил, чтобы я написал «верхняя линия читаема». Я написал.

— То есть операция ОР-312 не проведена?

— На той пластине — нет.

Это объясняло неопределенный холодный результат и одновременно показывало другой вид нарушения: мастер выдал заключение о работе, которую отказался выполнять.

— Кто тогда исследовал печать перед решением? — спросила Вера через свою поверенную из закрытой комнаты.

— Не знаю, — ответил Локс. — Возможно, никто. Верхняя линия уже была темной.

Мы не стали приписывать ему чужое воздействие. Вера сохранила участие по ложному заключению, вручению и имущественной цепи.

По Инессе Локс признал усиление отсутствия, но продолжал отрицать работу со второй линией. Холодный осмотр показал светлый участок раздельного имущества. Харс предъявил фотографию направляющей с узкой боковой насечкой.

— Эта насечка могла осветлить соседнюю линию при неверном угле? — спросил он.

— Могла.

— Вы ошиблись?

— Возможно. Это был первый заказ по новой форме.

— Почему ошибка не отражена в журнале?

— Я боялся, что Дорс сообщит в Палату и проверку лицензии возобновят.

Первый заказ сочетал принуждение и профессиональную небрежность. Мы не называли его сознательной подделкой второй линии. Для Инессы хватало того, что мастер скрыл возможную ошибку, а Палата использовала усиленный след без проверки.

Пять дел перестали выглядеть ровным рядом одинаковых преступлений. В одном Локс целенаправленно скрыл встречный след, в другом усилил верхний, в третьем выдал заключение без работы, в четвертом мог повредить соседнюю линию. Общим оставался механизм: Дорс приносил пластины, Локс подстраивал или подтверждал нужную читаемость, Палата превращала ее в добровольную вину.

— Где основной журнал? — спросил следователь.

Локс опустил голову.

— В доме моей сестры в Ларене. Я отправил его неделю назад, когда узнал, что поверенная Роверн запросила коробки Палаты.

— От кого узнали?

— Дорс прислал сообщение.

— А о поездке в Рист?

— Его человек приехал накануне. Велел сжечь текущие заметки и уехать. Сказал, что Палата уже уничтожила одну копию, поэтому без моего журнала останутся только предположения.

— Имя человека?

— Сорен, помощник Талена.

— Вы уверены?

— Он приезжал раньше с поручениями. Я знаю лицо.

У Харса уже имелся журнал выезда Сорена из Астена. В день предупреждения тот официально находился в служебной поездке «по проверке провинциальных архивов». Факт подтверждал возможность, но требовались записи ворот Риста и показания соседа.

— Что вы сожгли ночью? — спросила я.

— Рабочие черновики последних заказов, письмо Дорса и копию старой угрозы лицензии.

— Почему сохранили налоговые листы?

— Забыл. Они лежали в другой папке.

— Почему направляющая была в сумке?

— Хотел забрать. Без нее вы не смогли бы сравнить угол.

— То есть после вручения вызова вы собирались уехать с рабочим предметом?