Книга Знамя – единственному, страница 22 – Роудж

— До поворота? — В ло’дас редко играли до конца — слишком уж долго длилась истинная партия, большинству хватало и малого преимущества: взять центровую фигуру противника, а не захватывать все поле. Терпение — не слишком частый инстинкт у гайтари.

— До конца, — Кацат поставил серебряную фигурку Пастыря на свою сторону доски, и Фейрадхаан не стала скрывать вспыхнувшую в крови яркую россыпь искр, когда потянулась за золотой фигуркой Крадущей. Превосходно.

— Так что ты говорил о Кэль? — золотая фигурка Спящего Дракона в руках напомнила о словах, за которыми было… что-то особенное. Как маленькая фигурка змейки, спрятавшаяся за массивным драконьим телом.

— Он ходит быстрее, чем выбирает фигуру, — Кацат не касался доски, но клетки то и дело менялись местами, а фигурки скользили на избранные места. — Это раздражает. Но это Кэль.

— Ты об имени, — Фейрадхаан думала долго. Достаточно, чтобы Всадник-со-Щитом сменил клетку с золотой на серебряную, а в ее коллекцию добавилась Сайн-с-Огнем. Кацат склонил голову, а она еще долго вслушивалась в переливы смутных образов, прежде чем покачать головой. — Это не имеет значения. Это, — изящная паутинка опутала доску, пряча и искажая ее края, добавляя несуществующие фигурки, — важно.

— Но ты еще здесь, — кусок доски вырос прямо сквозь ее иллюзию, вместе с серебряным Пронзенным Драконом, вокруг которого клетки стремительно изменили цвет.

Имя — важно.Раньше эта мысль и впрямь принадлежала ей, но та она успела умереть дважды, а та, что родилась сейчас, находила это не такой уж большой платой за возможность вновь чувствовать. Жить. Но та она и впрямь пришла бы в ярость, посмей кто одарить ее подобным именем. Рей’аах’аан’на'ар’рэ. Луч, разрезающий пустоту. Фейах’раад’ха’арн. Сияние над пустотой. Одно имя, разделенное тактом.

— Преимущество, — она небрежно щелкнула пальцами, развеивая завесу: три Сайн замкнули Пастыря в свой круг. Недостаток фигур никогда не был достаточным аргументом, чтобы проиграть.

— На три хода, — голос Кацата звучал достаточно отстраненно, чтобы предположить, что скольжение фигурок занимает его внимание намного больше, чем что-то иное. Разглядеть во множестве иллюзорных искр истинный ход.

— За три хода можно успеть многое. И первый делаем не мы, — серое и зеленое поблекло, выцвело настолько, что смутное беспокойство ощутила уже она.

— Не имеет значение, — круг Сайн распался, и вот уже Пастырь сделал свой ход, проходя увеличивая свое воинство на неудачно расположившегося на клетке Вестника золотых.

Месяц Зарам, 529 г.п. Коадая, Айз’к Со

Оставлять Диаман без кар’ан — неразумно.Раэхнаарр ощущал это с каждой звонко обрывающейся нитью, связывающей его с гарнизоном. Затишье не продлится долго, а посланная за стены разведка уже ни раз доложила: мир зыбок. Это ли не знак, что не пройдет и оборота Лотеа, как вокруг Диамана ляжет провал не меньший, чем у границ Чи?

Но арон зовет кровь и кровь не может не отозваться.Вступая под высокие своды Айз’к Со, Раэхнаарр позволил задержаться на поверхности только одной мысли — между Айз’к Со и Диаманом стало на один переход меньше. Теперь их было столько же, сколько до Денхерима.Серо-зеленая пелена надежно скрыла в глубине образ черно-белой мозаики и переплетающихся призрачных нитей. Диаман продержится пару оборотов Фир и без кар’ан, но что случится за это время внутри его стен?