Книга Знамя – единственному, страница 34 – Роудж

— Какое из Сердец ты чувствуешь здесь? — чернильная взвесь слилась густым плащом, смещая и их, и башню в холодный поток теней.

— Пустоту, — голос Индигарды звучал далеким эхом, так созвучным ему, что впору было смешать их тени. — Что сказала Эстебель?

— Леконт молчат, — тень запоминала и отражала все, что видела, но новые оттиски стирали старые, пока те не исчезали совсем. Хранители серо-зеленых искр были иными. Безвременье помнило все, а та, что прокладывала самые первые оттиски — и того больше. Возможно, поэтому всего, что видели они, оказалось недостаточно, чтобы безвременье заговорило. Но у памяти были и другие пути.

— Коэнт? — тени взметнулись и закружились быстрее. Сердце Вельд всегда билось у самой кромки воды, скрываясь в волнах и растворяясь в прибрежном песке. Он был далеко, когда вокруг Вельда оказалось слишком много песка. Но Вельд чувствовал — и его сердце билось вместе с ним. Достаточно, чтобы не приближаться к Коэнт даже тенью.

— Мы позовем Эстебель еще раз. Возможно, два голоса будут слышны отчетливей.

— Ты был там?— тень почти истаяла, но возникла вновь, принеся с собой едва слышный шепот. Едва уловимая рябь, которую Ахисар не заметил, если бы не был Вельде. Но ускользнуть от взора Вельд так же сложно, как заметить их самих.

— Да, — «там» сейчас существовало только одно, пусть Ахисар и не думал, что Индигарда решится спросить. Стен Денхерима рискнули коснуться многие, но только Ахисар сам пришел со своей кровью, и только он сумел выскользнуть из удушающего объятия.

— Как получилось, что рука манш’рин не удержала Сердце?

Не было теней гуще тех, что избирали для себя Вельде, но разум Индигарды блуждал дальше, чем Ахисар мог угадать.

— Мозаика сбилась. Всего один такт.

Мир из тени выглядит иначе. Коснуться его, не коснувшись самой тени, способны немногие. Не было ничего странного в том, что пронзившая тени Вельде мозаика Денхерим сбилась с такта. Если бы в тот же такт ее не рассекла стрела Ан’Ашар. Если бы мозаика не казалась эхом самой себя. Никто из манш’рин не рискнет покинуть Источник, когда сам мир меняет свой пульс. И никто, кроме манш’рин, не знает, как звучит эхо короны, касающейся Источника.

— Один такт.

Шелест небесной воды больше не нарушал тишину. Индигарда чувствовала ее холодным скольжением тени вокруг, медленным движением Фира над Фла, за которым следовала Лотеа, далеким касанием Астар, что едва цеплялся за высокие шпили Ча Феримед, отражался от острых клыков Ца и падал в глубокий провал, где билось сердце Феримед. Пока не замерло в руках Раугаяна Феримед. Всего на такт. Индигарда потянулось к нему, с головой окунаясь в чернильно-фиолетовые воды, наполняя и наполняясь ими до самого предела. Расколотое сердце Феримед цеплялось когтями и клыками за побережье, вздымалось вверх, билось отчаянно и зло и не собиралось замолкать ни на такт.

— Сколько тактов было у Леодаса Эшсар? — вокруг вновь была лишь упавшая башня и далекие тени Фла. Но Индигарда не сомневалась — ее голос достиг достаточно теней, чтобы Ахисар услышал.

Месяц Зарам, 529 г. п. Коадая, архипелаг Н’Хилт

Тяжелое лезвие косы довершило разворот. Шаг.Каблук впечатался в энергетический кристалл, превращая его в крошево. Тело под ним конвульсионно дернулось и затихло. Пахло слишком горячим металлом и грозовыми разрядами.