Книга Знамя – единственному, страница 35 – Роудж

— Не надоело? — Виснера не приближалась. Стояла у самой кромки низко гудящего щита, а вокруг нее танцевали несколько комков перекрученного металла, то и дело испускающие узкие раскаленные лучи. Коса проворно дернулась на звук, лезвие с шипением врезалось в щит. Винкорф Коэнт замер, склонив голову к плечу, и жадно вдохнул запах плавящегося металла. Стражи Виснеры выстроились правильным многоугольником, синхронно плюнули зарядами, заставив его отпрыгнуть в сторону.

— Мешают, — вокруг Винкорфа закружилась медная пыль. Она поднималась, танцевала, оседала на надоедливых игрушках Сотворящей, пока они не замолкли одна за другой. Вокруг пролилось достаточно крови, чтобы создать бурю.— В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ не хотел вас, — коса снова двинулась, намечая новый оборот.

— Но не нашел ничего лучше, — щит погас, погребенный пылью. Виснера щелкнула по замершему у самого ее носа лезвию косы. — Я скажу Стражам Крови, что ты не настроен говорить с ними. Но все же подумай о том, что Коэнт — это не только ты.

— Коэнт — это то, что я захочу, — сообщил Винкорф пустоте. Одно касание, и коса с тихим щелчком сложилась и вернулась в наспинное крепление. Но в чем-то Альсе’Схолах была права. Сотворящая и ее голоса оказывались правы много чаще, чем это нравилось Винкорфу.

— Я иду искать, — медная пыль взметнулась вокруг зыбким туманом, разлетелась, даря шепотки и отголоски. Его кровь не успела сбежать достаточно далеко. Но ее остаткам удалось неплохо спрятаться.

У нас есть собственные глаза. Так когда-то сказал В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ. Его слова рассыпали искры, пели и будили в сухой медной крови нечто… живое. За В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ нельзя было не следовать. Винкорф помнил острое сожаление, когда ему не хватило всего одного шага для высоты. Но позже, сжимая в руках осыпающееся пеплом огненное сердце Коэнты, он понял: так правильно. В те высоты безнаказанно мог подняться только В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ. Но кто-то должен был встретить его внизу.

Винкорф помнил, как небо опустело. Как владевшему миром с высоты полета стало тесно под созданной им Завесой. И в этот полет В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ не позвал никого. Его сила в последний раз разрезала небо, а они, скованные своими Сердцами, остались. Ждать? Винкорф не думал, что В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ нуждался в ожиданиях хотя бы на такт. Он не чувствовал ничего, кроме бесконечной высоты. Без В’’эе’л’’я’эее’миэр’рэ небо опустело, а те, кто пытался примерить его крылья, не заслуживали и взмаха косы. Когда Винкорф закрывал глаза, он верил, что когда-нибудь под небом снова будет довольно места для полетов. Возможно, тогда оно перестанет быть пустым?

Винкорф спустился к самой прибрежной кромке, смешивая морскую соль с собственной кровью, вслушиваясь в далекий шелест. Медные крылья раздались в стороны, устремились вверх, охватывая небо до самого горизонта. Несдерживаемое больше дыхание разносилось над водной гладью, но небо оставалось все таким же пустынным.

Падение скреп отозвалось гулом в костях. Достаточным, чтобы открыть глаза и разметать окутывающую его медную пыль. Винкорф позвал Коэнту и не заметил, как вырвал Огненное сердце из чьей-то слабой хватки. Как не заметил, что кто-то посмел сдержать его шаг. Коса пела, отмахиваясь от мечущихся вокруг пылинок. Скрипела, вгрызаясь в тяжелый металл тех, кто звал себя Стражами Крови. Остановилась, увязнув в леденящих светлячках Виснеры.