Книга Знамя – единственному, страница 72 – Роудж

Они почувствовали это вместе: удар острой лезвийной кромки по сшитым общей силой скрепам. С неслышными, но отзывающимися болью в кончиках пальцев щелчками лопались призрачные паутинки, серо-зеленые песчинки испарились, разом потеряв силу и форму. Воздух сломался,исказился, на мгновение приближая бывшее далеким и разметав в стороны оказавшееся слишком близко. Целый такт реальность дрожала, скованная спазмом, сминаемая устремившейся на зов волей. А потом застыла мертвой неподвижностью, по которой рассыпались складки белого плаща Кацата. Раэхнаарр едва успел его подхватить. Угасающая голубая искра вспыхнула чуть ярче, когда вокруг нее сомкнулись серые цепи, заструилась вновь зелень и тонкие паутинки. Сила падала в бездонный колодец.

— Мы возвращаемся. Сейчас.

Месяц Авен, 529 г. п. Коадая, окрестности гарнизона Фла

Я хочу первым узнать эту грань Танцующего.Так сказал о’даэ Ахисар, и Рихшиз смотрел, запоминал каждый жест, каждое сказанное слово, каждый всполох силы. За прошедшие обороты его тени отразили многое, но все это оказалось лишь пылью и туманом. Истину Рихшиз видел только сейчас — в безумном рывке из мертвых земель к окрестностям Фла. Раэхнаарр Кэль был порывом — стрелой, видящей цель и ничего больше. Воистину, луч, рассекающий бездну.

Граница приближалась: мир вокруг словно сдвигался, теряя уже ставшую привычной в мертвых землях плотность. Тени обретали глубину, движение, резали привычным холодком. Вслед за ними пришло касание: льдистые брызги, совсем как те, что разбивались о черные скалы Шуама. Рихшиз еще не до конца ощутил их — лишь слабое эхо, но сковывающий его кокон треснул, раскрываясь навстречу, исчез, погребенный сияющим ледяным водопадом. Мир сузился до протянувшейся от сосредоточия далеко на восток тонкой острой струны и расширился, врезаясь в притупившееся за проведенные в мертвых землях циклы восприятие всем калейдоскопом ощущений. Глубина, движение — Рихшиз едва удержался на самой грани миров, едва не растворился в облекшей наконец-то плечи тени, стирающей само его существование, сковывающей внутренности знакомым холодом и дарящей ослепительное чувство полноты мира вокруг. Он снова был частью реальности — незримой тенью на самой ее кромке.

Теней стало меньше — это истончились и растаяли тени опустившихся в пыль западной пустоши ящеров. Ни один из них не выдержал безумной гонки через мертвые земли: они должны были пасть еще оборот фир назад, но призрачные паутинки не позволили разумам осознать, что телам пора умереть, и ящеры бежали, пока не иссякла удерживающая их воля. Сейчас эта воля сосредоточилась вокруг едва мерцающей голубой искры, лишь слегка обернутой черно-белыми мозаиками. Они распадались, мигали и ткались заново, стягиваемые железными швами призрачных паутинок, а вокруг них мерно билось серо-зеленое море.

Один такт — и серо-зеленая волна наткнулась на вздыбивший тени черный утес. Рихшиз едва уловил его приближение: холодная глубина тени не изменилась, не было привычной ряби, возвещающей о скользящем шаге Вельда, но тень вдруг стала гуще, обрела форму и шагнула вовне, приняв обличье Шиогайна Трайд. Левую половину его лица надежно скрывала серебряная маска. Длань тих’гэар, несущая его волю здесь и сейчас.Рихшиз не думал — инстинкт бросил его вниз, на одно колено, и прижал голову к сухим травам западной пустоши раньше, чем разум успел осознать присутствие.