Книга Знамя – единственному, страница 71 – Роудж

Денхерим дрогнул. Его громада замерла, содрогаясь, безуспешно пытаясь вырваться из безжалостной хватки короны. Шипы ее сильнее врезались в тело Коадая, жадно царапая сосредоточие, но он лишь сконцентрировался на неподвижной теперь зеркальной цепи в своей хватке. Лезвия взвились вновь, жадно вгрызаясь в ее основание. Отсечь Денхерим от питающей его системы Источников, закольцевать в самого себя — и пусть хищное Сердце жрет собственную плоть, пока не иссякнет до конца. Лучше было бы оборвать лишь магистраль, связывающую Денхерим с Трайд, оставив ведущую к Глассиар нить: пусть с волной искажений разбирается спрятавшийся за своим Северным Кругом Исилар, но магистрали от Глассиар вели к Диаману и Айз’к Со, и Коадай ни мгновения не сомневался, куда непризнанный тих’гэар Севера отправит обрушившуюся на его земли хмарь. Надежнее предоставить Денхерим самому себе.

Первое из звеньев разомкнулось, и Коадай ощутил, как вслед за ним дрогнуло что-то в глубине самой короны, будто где-то бесконечно далеко, если к этому вообще были применимы расстояния, шевельнулось нечто. На мгновение Коадай словно ощутил взгляд — пронзившую до самого сосредоточия вспышку, спустя такт растворившуюся во взметнувшейся волне хмари. Денхерим взвыл, яростно сопротивляясь, струны загудели, бешено выворачиваясь из хватки, они извивались, распадались на части, взрывались осколками, вращались и рассыпались. Штыри дрожали, шли трещинами, но все еще держались. Коадай усилил напор, на мгновение отвлекаясь от лезвий и укрепляя удерживающие Денхерим цепи. Источник снова замер, но в его быстрой вибрирующей дрожи Коадай не чувствовал смирения: только по капле собирающуюся для очередного удара силу. Черное Зеркало шло трещинами и щетинилось осколками, готовое вот-вот взорваться ядовитым дождем.

Месяц Авен, 529 г. п. Коадая, Мертвые земли (равнина Сиааля)

— Ветра Ато стихли, — паутинки беспокойно шевелились, но ни одна из них не скользнула дальше очертанной кожей хрупкой скорлупы кокона. Из них всех у Фейрадхаан получалось держать его лучше всего: ее сила пряталась между переливающихся перламутром чешуек, похожих на крылья снующих над мертвыми землями мотыльков. Сейчас их почти не осталось.Исчезла непривычно густая растительность, обнажив торчащие вверх остовы, а небеса будто стремились исторгнуть из себя всю накопившуюся за сезоны влагу. Мертвые земли насквозь пропахли гнилью и разложением, и даже тусклые искры местных обитателей стремились не покидать своих хрупких убежищ.Мертвые земли засыпали. Земли же Исайн’Чол пробуждались, готовясь к новому витку после долгого месяца вынужденного затишья: ветра Ато примиряли всех, но ровно до того, как стихал последний порыв.

Кацат непроизвольно тянулся туда даже сквозь сдерживающий его кокон, натужно трещавший скрепами при каждом движении. Вслушивался, безуспешно ловя далекое эхо черных зеркал. Оно было где-то там, за границей Черных Башен, бесконечной западной пустошью, скалистым плато Ос’Шар и предгорьями востока. Беззвучное, неощутимое, но неизменно наполняющее бытием. Но все же… что-то было не так. Кацат ощутил это внезапно: воздух не дрогнул, но его накрыл порыв ветра, пробирая до самых костей. Денхерим пробудился.Тревожно дремлющее Сердце восстало, рванулось и беззвучно закричало, натягивая сковывающие их зеркальные нити. Мир поблек. Реальность отдалилась, пошатнулась и рассыпалась мельчайшей зеркальной пылью, когда он всем существом устремился на отчаянный зов Источника. Рассыпались сдерживающие скрепы. Черно-белые спирали мозаики развернулись в отчаянном рывке, взламывая пространство, потянулись и распались: в воздухе мертвых земель не было ни крупицы такой нужной им энергии. Зеркальный портал осыпался трескучей пылью.