Книга Пожираюший, страница 13 – Полина Щербак

– А-айд-а-а.

Я повторяю себе:

– Я Айда, я иду.

Нет права остановиться.

Но голоса всё громче, и они зовут ласково, обещают сон-колыбельную и вечерние истории на даче, папин смех, треск нашего камина. Я не могу больше противиться, я делаю шаг.

Папина ладонь хватает за запястье так резко, что я вскрикиваю и отшатываюсь назад. Скидываю с себя чары, оглядываюсь вокруг. Чудовища злобно шипят. Мёртвая земля, мёртвый воздух. Ничего здесь нет, кроме смерти.

– Это не твой путь, Айда.

Я отворачиваюсь от водоворота. Надо идти.

* * *

Белая что-то крикнула во сне. Я проснулась рано и так и не уснула. Поднимаю её, чтобы тоже жизнь сказкой не казалась.

Я нагреваю воду, выпиваем по стакану кипятка. Желудок обиженно урчит – понимает, что обманули. А мои сейчас едят рисовую кашу, может даже с тушёнкой. Я однажды слышала, как Тэн сказал:

— Еды месяца на три. Надо найти выход из города.

У нас в убежище есть совсем немного пены для тушения Пожирающего, шесть защитных костюмов. Но пены хватит на проход в несколько метров, а костюмы выдерживают прямой контакт с Пожирающим минут пять от силы. Наши пока не нашли место в городе, где мы бы все вышли. А если выйдем – куда пойдём? А вдруг сгорел весь мир и идти больше некуда?

Крыса с утра выглядит помято и вообще не соображает.

— Не знаю, пройдём мы дальше или нет, – говорю я.

— А?

— Бе.

— Прости. Голова болит.

— Говорю – не знаю, пройдём ли. Там, скорее всего, горит.

— Хорошо.

— Что хорошего-то?

Дура.

Я обрабатываю ногу. Она выглядит намного лучше.

— У меня есть обезболивающее, – предлагает Белая.

— Обойдусь.

До вчерашнего книжного доходим быстро, теперь сообразить, куда дальше. Я прикидываю, что нам правее. Я надеюсь, что нам туда, потому что там уже не горит. Мы идём часа два, мимо чёрных обугленных зданий. У некоторых домов обвалилась одна или две стены. Видно перекрытия внутри, то, что осталось от несущих конструкций. Как кукольный домик – одна сторона открыта для игры. У Ланы был такой домик в детстве.

Хочется есть, но искать здесь бесполезно. Всё выжгло. Я кошусь на крысу – чего это она сегодня? Всю дорогу молчит, голову опустила.

— Вчера тебя не заткнуть было, – говорю я.

— А?

Поднимает голову – глаза красные. Говорит в нос.

— Ничего, – отмахиваюсь я.

Белая спрашивает:

— Может, отдохнём немного?

Я и сама устала топать.

— Нет, ещё пройдём, – отвечаю я.

Через квартал я объявляю привал. Белая сразу же ложится на какое-то обугленное бревно, закрывает глаза.

— Ты тут не расслабляйся сильно, – говорю ей.

Она молча кивает.

Я пытаюсь сообразить, где мы сейчас находимся. Прохожу вперёд и в сторону метров двести, вглядываюсь в дома. Вдруг поверх обломков и обугленных досок нахожу металлическую табличку с адресом. От краски, понятное дело, ничего не осталось. Я веду пальцем по выпуклым буквам. Ц-в-е-т-о… Цветочная. М-да. Ирония. Но зато я теперь знаю, что мы почти пришли. Потому что название этой улицы я хорошо помню – мне оно в детстве казалось таким сказочным. Цветочная. Здесь и правда было много цветов, такие длинные клумбы вдоль дороги с узорами из бархатцев.

— Вставай, пошли, – говорю Белой.

Она не шевелится.

— Эй!

— А?

Подскакивает. Спала, что ли?

— Нашла время спать.

Молчит, трёт глаза.

— Маску смочи водой и надень, – говорю ей. – Гарью пахнет сильно. Пожирающий близко.