Книга Пожираюший, страница 14 – Полина Щербак

И действительно минут через десять впереди начинают плясать красные языки пламени. Горят дома, горят деревья, кусты, асфальт. Я стараюсь дышать медленнее и глубже, чтобы продышать свой страх. В маске это плохо получается. Мы останавливаемся метрах в пятидесяти от стены огня. Здесь не пройти. Вот и всё.

— Смотри, – после сна Белая выглядит посвежее, – вон там.

Она показывает на здание в стороне. Горит только его часть. Мы подходим ближе – так и есть, больше половины свободно. И вдруг… Сквозь глазницы окон я, кажется, вижу нужный нам дом! Да, это точно он! Даже часы сохранились. И он не в огне! Каких-то пятьсот метров отделяют нас от убежища и входа в катакомбы!

— Пробежим быстро, – предлагает Белая.

— Подожди.

Всё не так просто. Стены. Этот цвет. Благодаря своему ожогу я навсегда его запомню.

— Видишь? Там, – я показываю на кирпичи. – Это новые очаги. Они скоро загорятся.

— Когда?

— В любой момент.

— Тогда пойдём быстрее, – говорит Белая.

Я медлю. Я помню, как это было. Внезапное пламя, острая боль. Лана оказалась рядом, свалила меня, стянула штаны. Огонь не успел перейти на кожу, иначе бы я не отделалась поверхностным ожогом.

Но с другой стороны, другого шанса может вообще не быть. Мы просто умрём с голоду здесь.

— Держись подальше от белёсых частей, – говорю я. – Иди быстро, но не беги. Смотри под ноги. Спасать не буду.

Подходим к входу. Я вижу, как белеют очаги, чувствую дыхание Пожирающего поблизости. Не паникуй, Нола. Только не паникуй.

Мы внутри. Длинный коридор, проход завален железными останками. Мебели? Некогда смотреть. Похоже, здесь были офисы. Скорее к окну. Белая спотыкается обо что-то, ойкает. Я не оборачиваюсь. То тут, то там замечаю очаги Пожирающего. На кирпичах, на мебели, на останках стульев. Они еле заметно подсвечивают то белым, то розоватым. Как будто мерно посапывают во сне. К окну. Быстрее. Я ускоряюсь, поднывает нога. На автомате перелезаю через остатки компьютерного стула. Белая торопится, нагоняет. Окно. Я дошла. Смотрю вниз. Арматура. Железные зубы арматуры прямо под окном. Высокий первый этаж. Каковы шансы спрыгнуть и не покалечиться?

— Не получится, да? – Белая у меня за спиной.

— Не знаю, – говорю я. – Давай в соседнюю комнату.

Белая ныряет в проход первая, я за ней. Она резко останавливается, я втыкаюсь ей в спину, почти сбиваю её с ног.

— Ой, – говорит она.

— Ты совсем…

Теперь я тоже вижу, на что она смотрит. Тишина. Страшная тишина. А в голове только одно слово – мама! мама! мама!

Наконец я заставляю себя сделать шаг вперёд. Самый страшный, самый тяжёлый шаг в моей жизни. Они сидят, все трое. На них красная защитная форма, оранжевые шлемы. Из-за защитных стёкол на меня смотрят жёлтые высушенные лица, тёмные глазницы. Я протягиваю руку.

— Не трогай! – вскрикивает Белая.

Под шлемами не видно, кто они – мужчины или женщины. Надо только снять шлемы. Всего-то снять шлемы.

Мама. Пожалуйста. Только не мама.

И тут я замечаю их обувь. Массивные коричневые сапоги. Каждый размера сорок четвёртого или больше. Это мужчины! Я чувствую, как воздух возвращается в мои лёгкие.

— Это мужчины! – я почти кричу от радости.

Белая косится на меня.

Я начинаю соображать – ну конечно, видно же, что они тут давно.

— Пойдём, – говорю я.

Сворачиваем в проход, туда, где должно быть окно. И останавливаемся перед дырой. Пола нет. Вот оно, окно, я его вижу. Но к нему не подойти. Огромный кусок пола провалился вниз. По краям железяки торчат, как нитки.