Книга Искупление сына Одина, страница 25 – Mythic Coder

— Тор!

Голос был молодой, уверенный, с привычной к власти твёрдостью. Он обернулся. Посреди двора стоял Торстейн с деревянным мечом в руке; за спиной, за ремнём, висел стальной — как напоминание о том, к чему здесь стремится каждый юноша.

Рядом уже гремела тренировка. Несколько пар подростков отрабатывали удары и блоки под присмотром воина из дружины ярла — широкоплечего, с шрамом через подбородок. Деревянные мечи стукались друг о друга, кто-то шипел от ушиба, кто-то коротко ругался, но не прекращал движения. Пар от дыхания клубился над их головами, смешиваясь с дымом от ближайшего очага.

Торстейн не стал долго говорить. Он перехватил лежавшее у ног копьё, короткое, учебное, и бросил его через двор резким, точным движением.

— В строй, мальчишка с берега, — сказал он. — Пора узнать, годишься ли ты хоть на что-то, кроме перевязок.

Тор успел выронить дрова и шагнуть вперёд. Копьё летело не так быстро, как настоящий боевой бросок, но хватало, чтобы проверить, не уронит ли его тот, кто привык держать в руках только вёдра. Он протянул руки чуть поздно, неловко, но всё же поймал древко, тяжело ударившее по ладоням. Дерево дрогнуло, почти выскочило, однако он удержал его, сжав пальцы до боли.

По двору пробежал шёпот, как лёгкий ветерок. Те, кто притворялся занятым своим делом, подняли головы. Для всех стало ясно: ярлов сын не просто позвал его «для забавы». Теперь мальчишка с берега должен был доказать своё право стоять среди тех, кто тренируется со сталью, а не только среди женщин у очага и трэллов в хлеву.

Тор почувствовал, как внутри поднимается знакомый жар. Давно он не стоял в кругу с оружием, пусть и деревянным. Руки помнили вес молота, тело — вкус боя, но слабые мышцы смертного тела ныло, как после долгого пути. Он шагнул ближе к строю, чувствуя на себе взгляды — любопытные, холодные, настороженные.

— Двигайся живее, целитель, — усмехнулся Торстейн, разворачиваясь к нему. — Посмотрим, как твои руки работают, когда перед ними не кровь, а сталь.

Древко копья неприятно врезалось в ладонь, шероховатое, слишком лёгкое и пустое. Ничего общего с тяжестью Мьёльнира, с тем знакомым откликом силы, который раньше шёл от любого оружия в его руках. Сейчас дерево казалось чужим, как палка, случайно поднятая с земли.

Тора выставили против широкоплечего парня, лет на пару старше его нового тела. На лице у того уже пробивалась рыжая щетина, на предплечьях — старые шрамы от порезов. Он стоял твёрдо, по-кошачьи пружинно, вертя в руках деревянный меч так, будто тот был продолжением его самого. Тор краем уха услышал, как кто-то шепнул: «Он уже два года в набегах, берегись, целитель». Сам парень усмехался так, как смеются те, кто привык побеждать и считать себя почти непобедимыми.

Наставник из дружины, сжавший руки на рукояти собственного меча, бросил короткий взгляд на обоих и едва заметно кивнул. Этого было достаточно — сигнал к началу.

Противник рванул вперёд сразу, без раскачки, как волна, бьющаяся о камни. Первый удар пришёлся по копью Тора так резко, что древко завибрировало, как живая змейка. Пальцы онемели от удара, кисть пронзило тупой болью, ноги сами поехали назад по утрамбованной земле. Пятки скользнули по грязи, на мгновение он едва удержался, чтобы не сесть прямо там.