Книга Искупление сына Одина, страница 70 – Mythic Coder

Тор опустил взгляд на воду источника, тёмную, как железо. В отражении дрогнуло его лицо, и на миг ему показалось, что под кожей мерцает что-то чужое, божественное, а потом исчезает, уступая место усталому юноше.

— Раньше я думал, — медленно сказал он, — только о том, куда нам плыть. На запад, на юг… теперь я думаю, кто может прийти сюда.

— Значит, ты наконец смотришь не только вперёд, но и вокруг, — тихо ответила Астрид. — Это не делает путь легче. Но тот, кто видит тень, меньше удивится, когда она шагнёт из-за порога.

Вдали, над фьордом, опять каркнул ворон. Звук разнёсся по мёрзлому воздуху, как знак, и Тор почувствовал, как внутри что-то холодеет — не от страха даже, а от понимания, что кровь, пролита ли она там или здесь, всё равно ищет дорогу обратно.

Всадника заметили ещё на пригорке: одинокая тёмная точка на фоне поблёкшего неба, лошадь шла неровным шагом, голова её была опущена, бок покрыт белой коркой засохшей пены. Когда он подъехал ближе, стало видно, как дрожат у зверя ноги и как сам человек еле держится в седле, будто его тоже облизали солёные волны.

У ворот его встретили люди Сигмунда, сняли с коня почти силой. Гонец пах морем, потом и тревогой. Его сразу повели к длинному дому, не дав даже толком снять плащ. Тор, стоявший у кузницы, невольно пошёл следом, словно его тянула внутрь та тяжесть, что уже витала в воздухе.

Внутри очаг горел ярче обычного, но тепло не разгоняло холод, пробежавший по залу. Сигмунд сидел на своём почётном месте, плечи тяжёлые, как у человека, который знает: хорошие вести не приезжают на измочаленной лошади. Гонец остановился посреди зала, опёрся рукой о стол, переводя дыхание.

— Говори, — коротко бросил ярл.

— Люди Эрлинда собираются под его знаменем, — выдавил всадник, и голос его сипло сорвался. — Он рычит, что кто-то режет его торговые пути. Говорит, что на берегах нашли тела с северными знаками на коже. Такие, как наши.

Шёпот пополз по залу, как дым под крышей. Кто-то хмыкнул, пытаясь придать этому вид шутки.

— Пусть лучше обвиняет ветер, — фыркнул один из воинов, пододвигая к себе кубок. — Он тоже ходит по всем берегам.

Смех откликнулся слабой вспышкой, но быстро стих. В этих усмешках Тор слышал скрип щита, в который уже ударили, но ещё не пробили. Гонец продолжал, глядя куда-то мимо людей, словно всё ещё видел те берега.

— Видели чужие драккары, — сказал он. — Чёрные, как спина кита. На песке — тела. На плечах у некоторых… те же тату, что у людей Эрлинда. И чужая кровь уже ищет, кого считать виноватым. Он говорит, что это соседние деревни режут его горло.

— Набеги — дело каждого, — медленно произнёс кто-то у стены. — Море широкое.

— Широкое, — согласился Сигмунд, — но память о лёгкой добыче узкая. Если он решит, что по его тропе ходят наши ноги…

Он не договорил. Взгляд ярла на миг задержался на Торе — коротко, оценивающе, словно проверяя, понимает ли тот, что значит чужой ярл, ищущий виноватых.

Тор чувствовал, как в груди сжимается тугой узел. Хассвик стоял в глубине фьорда, как косточка в горле. Скалы, которые раньше казались надёжным щитом, вдруг встали перед ним стенами. Если чужие драккары войдут в узкую воду, отступать будет некуда. Всё, что сделано за морем, могло вернуться сюда, как отголосок грома, потерявший дорогу и нашедший её в самое сердце долины.