Книга Искупление сына Одина, страница 71 – Mythic Coder

Тинг созвали быстро, словно сам ветер подталкивал людей к холму. Мужчины поднимались по знакомой тропе, шли гурьбами, сутуля плечи от сырого ветра. Серое небо низко висело над кругом камней, и всё напоминало тот день, когда они решали идти ли за морскую добычу, только теперь в воздухе пахло не жадностью, а тревогой.

Сигмунд стоял у жертвенного камня, плащ его хлопал по ногам, как сердитое море по борту драккара. Он выслушал первых, кто поднялся вперёд: одни говорили тихо, другие — так громко, будто голосом хотели отогнать страх.

— Надо послать людей к Эрлинду, — звучал один из старших голосов. — С дарами, с честным словом. Зима не любит долгих войн. Пусть знает: мы не резали его торговые пути.

— С дарами идут те, кто уже встал на колени, — резко возразил молодой воин, сжимая рукоять меча. — Если сейчас склонить голову, он решит, что может забрать и наш фьорд, и наш скот.

Шум поднялся, как в лесу перед бурей. Молодые перебивали друг друга, требуя показать Эрлинду, что Хассвик не сгибается. Старшие напоминали о числах, о том, сколько у соседа людей, сколько драккаров, и о том, что снег уже ложится на тропы.

Тор стоял чуть в стороне, чувствуя, как эти голоса проходят через него, как волны сквозь сваи причала. Прежде споры о походах казались ему жаркими, но лёгкими: всегда можно было сказать «на запад» или «на юг» и слышать в ответ смех. Теперь каждый звук отдавался в груди тяжёлым камнем. Он слушал, как его новый дом спорит не о том, где взять золото, а о том, как пережить бурю, которую они сами, возможно, подняли над морем.

В стороне от заглянувших на холм женщин стояла Ингрид. Её взгляд нашёл взгляд Торстейна через головы мужчин. Они обменялись коротким, твёрдым, будто удар щитом, пониманием: их руки снова возьмут мечи, и на этот раз враг может прийти не с чужого берега, а по тем самым тропам, по которым они бегали детьми.

— Укрепим берег, — наконец произнёс Сигмунд, и голоса стихли. — Поставим больше глаз на скалах. Но и пустыми к Эрлинду не пойдём. Пусть сначала сам решит: он хочет говорить или считать наши драккары.

Ветер ударил в лица, тянул с фьорда, пахнул солёной сыростью и чем-то ещё, тяжёлым, как громовой раскат за горами. В его завывании Тор слышал то же, что однажды слышал над Асгардом: буря ещё впереди. И укрыться от неё нельзя будет ни под золотыми кровлями богов, ни под тёмными балками длинного дома на берегу.

После тинга люди ещё долго не расходились. У стен длинного дома теснились небольшие круги мужчин, кто-то горячо размахивал руками, кто-то говорил шёпотом, не решаясь поднять голос против уже сказанного ярлом. В воздухе стоял запах сырой шерсти, дыма и того тихого напряжения, что бывает перед грозой, когда гром ещё далеко, но кожа уже чувствует его.

Сигмунд вышел из дома, поднялся на низкий помост у входа и, не дожидаясь полной тишины, заговорил. Его голос, хриплый от лет и крика в бою, перекрыл гул разговоров.

— Сначала будем говорить, — сказал он. — Не с ветром и не с пустым берегом, а с самим Эрлиндом. Я пошлю к нему людей с дарами и словом. Если он захочет слушать — хорошо. Если нет… тогда наши мечи скажут за нас.

Кто-то громко фыркнул:

— Дары тем, кто рычит на нас? Он подумает, что мы уже стоим на коленях.