Книга Искупление сына Одина, страница 79 – Mythic Coder

Он рассказал всё: черные брусья, тела на снегу, женщину с обугленными руками, её слова. Пока он говорил, Сигмунд не перебивал, только тяжело опирался ладонью на стол, будто тот был единственным, что мешало ему подняться и немедленно схватиться за меч.

В длинном доме собрались все, кто имел право голоса. Старые воины с седыми бородами, молодые, у которых на щеках ещё толком не росла щетина, Астрид с посохом, несколько стариков, помнивших войны, о которых молодые только слышали в песнях. Гул поднялся сразу, как только Тор замолчал.

— Надо ответить, — крикнул один из горячих. — Немедленно. Сжечь одну из его усадеб. Пусть знает: за людей Сигмунда платят огнём, а не только словами!

— Да, — подхватил другой. — Если промолчим, он сочтёт нас овцами. Завтра на снегу будет не один двор, а три.

— А если рванём в зиму, как безумные, — хрипло возразил старый Бьёрн, — сколько наших ляжет в сугробах? У Эрлинда людей больше, драккаров тоже. Зима не любит тех, кто долго ходит с мечом по её тропам.

Голоса сталкивались, как щиты. Одни требовали крови за кровь, другие считали дни до весны и головы в боевом строю. Астрид молчала, глядя в огонь так, будто видела там не поленья, а чьи-то судьбы.

Тор стоял у стены, чувствуя, как слова о чужой усадьбе прилипают к его собственным воспоминаниям. Перед глазами вставала не только эта, выгоревшая до камней, но и деревня за морем, монастырь, где они сами оставили пепел и трупы. Запах мокрого пепла не делил берега: он был одинаковым.

— Тор, — вдруг сказал Сигмунд. — Ты видел всё своими глазами. Что скажешь?

Несколько голов повернулись к нему с явным недоверием: ещё недавно его имя звучало в Хассвике совсем иначе. Тор вдохнул, чувствуя, как в груди шевелится привычный глухой гром, и сделал шаг ближе к свету.

— Война уже идёт, — произнёс он, выговаривая каждое слово так, будто ставил камень в стену. — Нравится нам это или нет. Дом на снегу не сгорает сам по себе.

— Значит, надо ответить огнём, — тут же бросил кто-то.

— Если мы будем только отвечать ударом на удар, — продолжил Тор, не повышая голоса, — крови станет столько, что и боги отвернутся. Каждый сожжённый дом тянет за собой другой. Мы зажгли берег за морем, теперь пламя пришло сюда. Если просто кинуть ещё одно полено, костёр станет выше, но не чище.

В зале стало тише. Кто-то недовольно хмыкнул, но спорить сразу не решился. Сигмунд смотрел на Тора пристально, словно пытаясь понять, говорит ли в нём юноша из Хассвика или тот, кем он был прежде.

— Я не говорю, что надо подставить горло, — добавил Тор. — Но, если сейчас мы ударим вслепую, зима добьёт тех, кого не добили мечи Эрлинда. Надо решить, за какой снег мы готовы умереть: за чужой или за свой у этого фьорда.

Его слова повисли в воздухе, как пар над очагом. Совещание у огня оставалось холодным, но в этом холоде что-то шевельнулось — понимание того, что круг действительно начал замыкаться, и разорвать его будет труднее, чем просто поджечь ещё один дом.

Решили выслать небольшой отряд, словно вытянуть нож из ножен и посмотреть, не блестит ли в ответ чужое железо. Тор, Торстейн, Харальд и ещё несколько людей шли по заснеженной тропе молча, только хруст снега под сапогами говорил за них. Воздух был сухой, ледяной, каждое дыхание превращалось в клубок пара, сразу же уносимый ветром.