Книга Искупление сына Одина, страница 81 – Mythic Coder

Тор ударил мечом по щиту первого врага. Сталь встретилась с деревом, окованным железом, и отдача ушла в руку, будто кто-то ударил его по костям дубиной. Волчья голова на щите дёрнулась, воин отшатнулся, но тут же рванул вперёд, стараясь навалиться массой. Тор шагнул в сторону, пропуская, и рубанул по открывшемуся боку. Клинок вошёл в мясо, как в мокрый лёд, коротко и глухо.

Запах железа и крови обрубил все мысли. Мир сузился до вспышек стали, до криков, до хруста ломаемых копий. Кто-то справа закричал, тут же захрипел. Тор краем глаза увидел, как Харальд валит врага плечом в грудь, как другой человек Эрлинда падает на колени, держась за рассечённое бедро.

— Держи линию! — рявкнул Торстейн, щитом отбрасывая ближайшего к себе воина. — Не лезь вперёд!

Бой был быстрым, резким, как удар топором по чурке. Никаких красивых кругов, никаких широких замахов для песен скальдов — только короткие выпады, удары, шаг назад, шаг вперёд. Кто-то споткнулся о скрытый под снегом камень, упал и получил клинок в горло. Щиты сталкивались так близко, что на досках оставался отпечаток дыхания.

Тор едва успел поднять меч, принимая на него удар сверху, почувствовал, как лезвие врага соскальзывает по стали, чиркая по скуле, оставляя горячую полоску. Он ответил уколом вперёд, чувствуя, как под пальцами рукоять становится скользкой.

Потом всё стихло так же резко, как началось. Только тяжёлое дыхание людей да тихий плеск воды подо льдом у брода. На утоптанном снегу и льду лежали тела — их и чужие. Красные пятна расползались, как рваные цветы на белой земле.

Один из людей Эрлинда оказался жив. Он сидел на коленях, связанный, с кровью на лице и располосованным плечом. Губы были сжаты, так что из-под них сочилась тонкая струйка, глаза — яркие, жёлтые, как у загнанного зверя. В этом взгляде пылала не только боль, но и немая ярость, обещание, что эта стычка у ледяного брода — лишь начало цепи, где каждый следующий звено будет тяжелее предыдущего.

Обратно шли медленнее, чем пришли. Снег, истоптанный в кашу у брода, остался за спиной, но каждый шаг давался тяжело. Раненые шаркали, держась за плечи товарищей, дыхание у них вырывалось коротко, с хрипами. Связанный воин Эрлинда спотыкался почти на каждом кочке, но упрямо выпрямлялся, не прося ни передышки, ни пощады.

Тор несколько раз поднимал руку, останавливая отряд. Раны требовали больше, чем грубой тряпицы. Он приседал рядом с каждым, кто стонал громче остальных, откидывал запекшуюся одежду, прижимал ладони к порезам, к синякам, к проколам от копий. Тепло силы выходило из него тугими, тяжёлыми волнами, словно он вычерпывал воду из колодца, в котором стало заметно меньше.

— Потерпи, — шептал он очередному воину, у которого кровь проступала из-под бинта на бедре. — Дойдем до Хассвика — Астрид заглянет, если её боги не отвернутся.

Под пальцами дрожание тела утихало, дыхание становилось ровнее, но каждый такой раз оставлял в самом Торе пустоту, холодную и звенящую. Гром под кожей, который раньше отзывался легко, теперь глухо ворочался, будто его накрыли толстым слоем снега.

Когда один из их людей, молодой парень с порезом под ребрами, начал заваливаться набок, глаза его закатились, Тор понял, что одной повязки мало. Он остановился, огляделся и подошёл к пленному.