Книга Песнь безродного, страница 127 – Карина Володина

«Дорогие старосты, идёт уже вторая учебная неделя, а доамна Власчану до сих пор не видела ни одного студента в дирекции, спрашивающего разрешения выйти за пределы академии, хотя мы сис-те-ма-ти-чес-ки встречаем половину учащихся в окрестностях Мэгуры, Брашове и даже Бухаресте! Напоминаю: ворота сделаны для того, чтобы открывать их специально предназначенными для этого инструментами, а не для того, чтобы через них перелезать!»

«Все вопросы, связанные с персональным тренировочным и полевым снаряжением для безродных, решаются с инст-рук-то-ра-ми! Тем не менее настоятельно прошу всех старост старших курсов: если у безродных одногруппников уже приобретённое снаряжение по каким-то причинам вышло из строя, сообщите об этих причинах в дирекцию! Июлиана, пожалуйста, не закатывайте глаза – мы не поощряем самостоятельные тренировки безродных студентов во время летних каникул без присмотра хотя бы выпускников академии! Алин, насколько я знаю, у вас в группе тоже есть безродные? Отлично – сообщите мастеру Даскалу, что мы ожидаем обеспечения студента всем необходимым к завтрашнему дню! Я зайду проверить!»

Я сразу засомневался, что «мастеру Даскалу» сегодня будет до обеспечения Дана «всем необходимым». Опасения подтвердились, когда я шёпотом поинтересовался у сидящей рядом Июлианы, как организуется это обеспечение.

Июлиана охотно поведала мне, что снаряжение закупается в Бухаресте. Потому что именно там находится ближайший магазин охотничьих принадлежностей.

И в кои-то веки в этих стенах мне действительно пригодилось моё происхождение. Не будь я из первого рода, разрабатывающего все виды охотничьего оружия и экипировки, разве смог бы я шепнуть Июлиане на ухо, обольстительно улыбаясь: «Июли, а что именно необходимо для Дана? Мастер Даскалу сегодня занят… наукой. Думаю, я могу сопроводить Дана в Бухарест сам. Как староста… и Фунар».

Лицо Июлианы просияло.

И боже мой, если бы я знал, что последует за этим невинным вопросом, я бы десять раз подумал, прежде чем адресовать его Июлиане.

Я не могу сказать, что Вселенная не посылала мне предупреждений. «Ты как-то непривычно пахнешь, Алин, – растерянно протянула Июлиана, обнимая меня перед началом собрания. – Впрочем, мне нравится».

Забавно, что Июлиане понравился одеколон Листера, пропитавший его куртку.

Совсем не забавно, что на мой вопрос Июлиана воскликнула на весь зал для собраний, заставив вздрогнуть Генри Лазареску:

«О, конечно, Алин, я с удовольствием тебе всё покажу!»

Я не просил её ничего мне показывать.

И я определённо не просил её сразу же телеграфировать о предстоящей поездке Томе– но, очевидно, вчерашний вечер прошёл для Июлианы весьма плодотворно, и она блестяще усвоила, как вести себя, чтобы угодить моей младшей сестре.

Другой вопрос, который я Июлиане, разумеется, не задал, заключался в том, с чего она вообще взяла, что покровительство Томы или его отсутствие повлияет на её вожделенный статус доамны Фунар.

«Доамна Фунар»… Как это всё-таки странно звучит. Я думал об этом всю дорогу до Бухареста, думал, пожимая руку на удивление знакомому продавцу в бухарестской лавке, Габриэ́лу Никола́е – младшему, чей отец был старинным партнёром нашей семьи, а род совсем немного не дотягивал до третьего порядка.

«Доамна Фунар» – я слишком привык, что так обращаются исключительно к моей матери. Я рассеянно поглядывал на Июлиану, сияющую, как начищенное столовое серебро, и вцепившуюся в мой локоть, словно без этого телесного контакта у неё единочасно откажет весь организм, на хмурую Элизу, снова опоздавшую на раздачу десертов и шептавшуюся с Томой. «Доамна Фунар». Неужели хоть одна из этих сумасшедших женщин и правда надеется, что когда-нибудь её будут звать именно так?