Книга Песнь безродного, страница 204 – Карина Володина

Большего я от него не добился. Никак. Ничем. На Генри не действовали ни аргументы, ни угрозы, ни предупреждения о возможных последствиях его халатности. Разговор с Генри стал огромной ошибкой – большей, чем все попытки достучаться до Листера, даже когда тот был в наипоганейшем настроении: Генри просто беседовал со мной как с клиническим идиотом. Мягко, деликатно, понимающе – и постоянно с намёком поглядывая на золотые наручные часы: ну когда же ты от меня отстанешь, дорогой Алин?

«Вы ведь понимаете, что секреты академии не распространяются на всё, что происходит за её стенами, мастер Хэнрик? – не выдержал я наконец. – А большинство описанных инцидентов произошли именно там. Я имею полное право сообщить об этом родителям, и пусть они решают, насколько всё это похоже на розыгрыш. Пока что всё выглядит так, будто вы полностью игнорируете мои слова, не даёте ни одного адекватного объяснения ситуации и не собираетесь предпринимать никаких действий по поводу случившегося. Мне не очень понятно такое… отрицание реальности. Возможно, разговор с отцом поможет мне найти целесообразность в вашей линии поведения».

«Конечно, Алин, – улыбнулся Генри. – Ну конечно, ты можешь позвонить своему отцу. Разве я запрещал тебе это делать? Не помню, чтобы я накладывал на тебя какие-либо секреты академии. Можешь даже рассказать ему о своём клинке – очень хорошо, что его вернули, это лишний раз доказывает, что наши студенты порой ударяются в юмористические крайности, но очень бережно относятся к чужой собственности. В отличие, к сожалению, от вас с Нилой… Мне очень жаль, но, наверное, я должен применить к тебе за это какое-нибудь дисциплинарное взыскание. Проникновение в чужую квартиру, даже если ты думал, что там живёт полнокровник, – это серьёзное нарушение нашего морально-этического кодекса. Возможно, мне придётся на некоторое время запретить тебе покидать территорию академии… Совсем ненадолго. Думаю, месяца будет достаточно. И попроси своего отца связаться потом со мной – к сожалению, ты также нарушил комендантский час и не отметился о выезде в город у доамны Власчану, что влечёт за собой крайне символический, но, увы, предписанный правилами академии штраф – тут я ничего поделать не могу…»

И я совершил ещё большую ошибку.

Действительно набрал номер отца подрагивающими от злости пальцами, едва выйдя из дирекции.

Отец не воспринял всерьёз ни одного моего слова.

«Алин, мне бы очень не хотелось, чтобы ты продолжал в этом участвовать. Мастер Хэнрик предлагает вполне разумное объяснение, и я не вижу причин с ним не согласиться. Пожалуйста, последуй примеру Томы и сосредоточься на учёбе. Мастер Хэнрик очень ею доволен».

Вот и всё.

Я не сказал отцу о просьбе перезвонить Генри Лазареску, но Генри Лазареску позвонил ему сам – а потом вызвал на ковёр Листера и «очень удивился» тому, что Листер по загадочной причине отменил в тот день все свои занятия.

«Ну что, Алин? – поинтересовался Листер, после того как я, сам не зная зачем, нажал на дверной звонок его квартиры. – Как продвигается правосудие? Надо же было додуматься – доложить Лазареску, что вы вскрыли чужую квартиру. Спасибо, что не втянул в это Мати, а то мастер Хэнрик давно присмотрел на его место одного из своих бездарных племянников».