Книга Песнь безродного, страница 207 – Карина Володина

— Ой, ну что ты такое говоришь, – ещё сильнее смеётся доамна Власчану. – Калекой, скажешь тоже! Ну хочешь, я с ним поговорю? В каком он сейчас кабинете?

— Не думаю, что это хорошая идея, доамна Власчану, – замечаю я.

— Нет, это очень хорошая идея, Алин! – оживляется Флорин. – Может, если к нему подойдёте вы с доамной Власчану, он послушает хотя бы вас!

— Как интересно. А почему это «мы с доамной Власчану», если шпагат не устраивает тебя? Ты в этом участвовать не собираешься?

— Ну ты же староста…

— А ты – главный недовольный.

— Вот уж нет! Вот уж абсолютно не «главный»! По крайней мере, не единственный! Дан! Дан, скажи же, я хорошо придумал, верно?

Я могу долго распинаться о недостатках академии, могу написать об этом целый трактат, и у него есть все шансы приблизиться по объёму к самому толстому учебнику авторства Листера, но к одному не придраться: румынский.

На английском занятия ведут только Кюль и Александра Гросс; Дан всё ещё предпочитает румынский – на нём мы и говорим во внеурочное время; доамна Власчану не знает английского совершенно; Листер обращается к нему в личных беседах, только если его очень настойчиво попросить, – и неизбежно соскакивает на родной язык минут через десять. Иногда мне кажется, что, если бы не Нила (впрочем, выбирающая язык в зависимости от настроения и периодически переходящая на дивную смесь двух, а то и трёх сразу), я мог бы забыть здесь родной английский. На румынском заговорили все – даже Сильвана, с трудом вспоминавшая в начале курса стандартное «Привет, как дела?». Порой я сам не осознаю, как легко и непринуждённо вылетают из меня витиеватые румынские конструкции, над которыми девять месяцев назад пришлось бы крепко задуматься.

Вот как сейчас, например, – потому что общались мы всё это время исключительно на румынском. Даже у кабинета Саркади.

— Ага, – хмыкает Дан. – Как всегда, Флорин. Ладно, ребят, я пойду. Переоденусь в спортивную форму спокойно, может, гляну какие-нибудь видеоуроки по всем этим шпагатам… Вы меня у Кюля не ждите – я, наверное, ближе к вечеру приду. Что-то я пока не хочу к нему соваться.

— Дан, как это – «пойдёшь»? – сводит брови Флорин. – Да сейчас только двенадцать дня! Форма с видеоуроками никуда не убегут!

— Ага, – повторяет Дан. – Убегать придётся только мне. От Кюля, который захочет меня убить. Флорин, правда, я лучше посижу немного в апартаментах один.

— Ну как хочешь, – разочарованно тянет Флорин. – Так. Алин. Я не понял, ты идёшь к Кюлю с доамной Власчану или нет?

— Нет.

— Алин!..

— М-м-м… Ну-ну, – говорит мне Кюль.

Сегодня я понял, почему за весь год Кюль ни разу не провёл занятия в спортзале: единственный на всю академию спортивный зал находится, оказывается, в глубине подземелий – ещё дальше, чем комнаты для перехода. К счастью, доамна Власчану проводила часть нашей группы – но я не уверен, что сюда доберутся остальные, хоть и снял извилистый путь на видео и отправил в общий чат.

— Это значит, что я могу перейти к следующей позиции, мистер Кюль? – терпеливо спрашиваю я. Я сижу в этом продольном шпагате уже около минуты – а Кюль всё это время сидит в телефоне.

На истязание к Кюлю меня уже стандартно отправили первым – ну почти. Фактически первым через этот чудесный допуск к экзаменам прошёл Ферка, но Ферке не напишешь: «Ну что, как там?»