Книга Песнь безродного, страница 205 – Карина Володина

«Какая чушь, – устало сказал я. – Вы все как будто издеваетесь. Ты серьёзно не собираешься ничего делать после того, как Павел Стан забрался в нашу с Томой комнату, как к себе домой? Даже ты? А если завтра он полезет в окно Нилы?»

Листер посмотрел на меня очень серьёзно. Впрочем, эта серьёзность уже давно перестала меня обманывать – она почти всегда оставалась лишь у Листера в глазах.

«Ну почему же «ничего», – сказал он. – Я повторю тебе ещё раз: Павел Стан не вампир. И пожалуй, соглашусь с мастером Хэнриком – мне очень понравилась теория о невинной студенческой шалости. Совсем как с Соломон, а? Какая ирония судьбы. Или скорее карма? Может, это Соломон всё и устроила? Хотя вампирский гипноз у неё паршивенький».

Кое-что Листер всё же сделал: перевёл Нилу в другую школу. Вряд ли это была защита от Павла Стана – скорее Листеру просто не хотелось выслушивать ежедневные отчёты о том, что подозрительного сделал Нилин историк сегодня, кого он обязательно сожрёт завтра и какой Листер безответственный гад.

Однако и вряд ли Листер был полным идиотом, чтобы отправлять Нилу в город с заинтересовавшимся ею полнокровником, – не был и тайным детоубийцей, желающим Ниле скорейшей смерти.

Я перестал понимать что-либо окончательно.

А Павел Стан перестал появляться на радарах.

И в этом, наверное, крылся какой-то смысл. Пытаясь систематизировать детали произошедшего, пережёвывая все события раз в десятый, мы с Нилой наконец пришли к одному элементарному выводу, почему-то не посетившему наши головы раньше.

Стан никогда не лез к нам первым. Мы всегда приходили к нему сами – и, что ж, он каждый раз давал нам то, что мы хотели. Проявлял себя.

На фоне этой догадки поведение Листера уже не казалось таким уж необъяснимым. Необъяснимым было другое: почему он так упорно отказывается признать, что Стан – полнокровник? Может, опасается, что это подтолкнёт нас с Нилой к решительным действиям? Как будто мы не предпринимали их и так. Как будто мы не собирались предпринимать их дальше.

Но с начала семетра накопилось немало небольших проблем, образующих, однако, целую череду непреодолимых препятствий.

Во-первых, любезный мастер Хэнрик, посоветовавшись с моим отцом, заключил меня в безвыходные объятия академии не на месяц, а до конца семестра. Надзирательницей он назначил Тому… Не думаю, что мне нужно продолжать.

Во-вторых, Листер перенёс все свои занятия на вторую половину дня – потому что отвозил Нилу в школу и обратно лично. Никаких такси, никаких посиделок в Брашове до ночи. Нила хочет погулять с подружками? Отлично, Листер высадит её вместе с ними в Мэгуре, и пусть развлекаются там как хотят. К Ниле был приставлен Ферка, которого та возненавидела: он не поддавался ни на какие уговоры, а во время своих пар отводил её либо к дяде Мати, либо к дяде Беттерсу, либо к Кристиану Гроссу. «Ты довела меня, Нила, – сказал ей Листер. – Я предупреждал тебя, что когда-нибудь мне всё это надоест. Можешь поблагодарить за это своего блаженного друга Алина Фунара, решившего, что сдать Генри Лазареску твоё проникновение в чужую квартиру – отличная идея. И скажи мне спасибо, что я отговорил Генри Лазареску от звонка твоему деду. Почему-то мне кажется, что после этого ты бы враз перестала быть его любимицей».