Книга Сколько волка ни корми, страница 127 – Карина Володина

Так вот оно что…

— Ты поэтому на меня так смотрела? – спрашивает Вран.

С облегчением.

Диво какое облегчение на него наваливается – словами не описать. По-прежнему не верит ему Лесьяра, по-прежнему только одна мысль у Врана, совсем уж безумная, как место своё у лютов спасти – но Бая, Бая-то, оказывается, на его стороне всё ещё. Сама себе что-то придумала, сама себя в чём-то убедила – и стоит перед ним, взволнованная и собранная одновременно, как струна натянутая, подвиги ему какие-то приписывает, Солна защищающие. Бая, Бая – да никогда бы Вран на такое не пошёл, пусть хоть всей оравой вечнолесной за Солном бы в Ирии гонялись. Ценит Вран во сто крат больше сущность свою волчью, жизнь спокойную.

Но Бае этого знать не нужно.

Совсем не нужно.

— Скажи мне, – повторяет Бая. – Вран, скажи мне немедленно, что…

— Ничего, – качает головой Вран. – Ничего предки твои о Солне не говорили. Клянусь, Бая. Ножом своим новым клянусь, поясом своим новым, силой своей новой – ни слова о Солне мне не было сказано. Совпадение это просто, что именно на Травного ты ленту эту повязала. Не беспокойся о Солне. Ни о чём не беспокойся, красавица. Обо всём я позабочусь.

— Обо всём ты позаботишься? – изгибает Бая брови. – И о чём ты заботиться собираешься? Решила уже всё мать моя. И относительно тебя решение приняла. Вран, если что-то о Солне хоть вскользь ты услышал – не скрывай этого от меня, лесом тебя заклинаю. Если ты ему помочь собираешься – я с тобой. Я тоже помочь ему хочу. И помогу. Слышишь меня, Вран?

Не думал Вран, что так дорог Солн Бае, а вон как обнаружилось.

И уже складывается в голове у Врана история новая, ловкая, так хорошо ко всем переживаниям Баи подходящая, так хорошо с целью Врана новой переплетающаяся, – но останавливает Вран язык свой в последний миг. Нет, кого угодно, только не Баю можно в игры эти втягивать.

— Никогда бы я от такой помощницы не отказался, – улыбается Вран, мягко прядь волос Баину за ухо заправляя. – Никогда – но сейчас придётся. Ты поверь мне, красавица, выдохни – не Солнову судьбу я сейчас решать иду, а вашу. Отпусти меня на часов десяток, и всё я исправлю.

— Нет, – сужает глаза Бая, мигом скулу из-под пальцев его выдёргивая. – Нет уж, Вран, давай-ка обойдёмся без всех этих красивостей словесных. Давай-ка сама я решу, буду ли я участвовать… как ты там выразился… в судьбе своей? Что именно ты делать намереваешься? Уж не к людям ли идти, Деяна обличать?

Надо же – в одном направлении их с Баей мысли движутся. Жаль только, что влилась Бая в поток лжи его, а не правды.

Или не очень жаль.

— Именно это и намереваюсь, – кивает Вран, как можно более обезоруживающей улыбку свою делая. – Видишь же, сама ты меня так хорошо знаешь, что никакие расспросы тебе не нужны. И волчица деревенским тоже не нужна. Сам я туда пойду, сам правду им принесу – если успею.

— Если усп… – с сомнением начинает Бая, но расширяются глаза её тут же: – Вран! Стой!..

«Стой!»

«Подожди!»

Не стоит Вран, не ждёт.

В мгновение ока с места срывается – и в заросли еловые ныряет, вновь из хватки Баи вырываясь.

И чувствует в то же мгновение: о да.

Изменилось что-то и в теле его человеческом. Ловче оно стало, проворнее, увёртливее – мигом Вран вперёд от Баи вырывается, да так, что и не слышит её почти: быстро её крики в соснах исчезают, меж стволами старыми растворяются, в макушках деревьев мшистых теряются, не успевает Вран и трёх саженей промчаться. Оглядывается Вран через плечо зачем-то, проверяет – нет, никого.