Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 100 – Ева Бими

В комнате повисла гнетущая тишина. Слова Ала о семье, стёртой из реальности, гулким эхом отдавались в моей голове.

— Твою семью объявили случайной погрешностью… — глухо повторила я, не в силах до конца осознать весь ужас услышанного. — Но почему ты не рассказал нам об этом раньше? Почему не признался, что ты и есть Палладин Порядка?

— Потому что не было подходящего момента, — он пожал плечами с нарочитой небрежностью, за которой, я чувствовала, скрывалась глубокая боль. — Потому что вы были не готовы услышать правду.

В этот момент меч снова подал голос, его звон стал ещё более настойчивым и требовательным.

— Довольно этой пафосной болтовни! Лучше расскажи, что на самом деле произойдёт, когда эта девица сломает иглу?

Ал медленно повернулся к нам, и его лицо приобрело выражение торжественной, зловещей серьёзности.

— Произойдёт то, что должно произойти. Система рухнет, баланс восстановится, а мир наконец-то получит шанс на настоящую свободу.

— А Демид? — вырвалось у меня. — Что будет с ним?

— Демид — неотъемлемая часть этого уравнения, — с ровным, непроницаемым голосом ответил он. — Его судьба тесно связана с судьбой всего мира. Но пока рано говорить об этом.

— Ну да, ну да, — язвительно вклинился меч. — Старая песня революционеров. Сначала они орут о «свободе», а потом лезут на трон. За этим обычно скрывается банальное стремление занять тёплое местечко у власти. А про «часть уравнения» — это вообще анекдот. И знаешь, почему? — куратор издал презрительный смешок. — Потому что всегда есть переменная, о которой эти гении забывают. Она называется «человеческая глупость».

— Выходит, мы просто пешки в твоей игре, Ал? — с горечью выдохнул Елисей, нарушив гнетущую тишину, повисшую после обличительной речи меча. — Всего лишь инструменты для достижения твоих целей?

Елисей, осунувшийся и побледневший, опустил взгляд. В его наивном мире каждый встречный был подобен рыцарю без страха и упрёка, достойному безоговорочной дружбы. Сейчас же в его глазах плескалось разочарование.

Ал устало вздохнул, всем своим видом демонстрируя, как утомили его эти бесконечные подозрения и нелепые прозрения наивных душ.

— Не пешки, но союзники. Мне нужна ваша помощь, чтобы изменить этот мир к лучшему. И поверьте, моя личная трагедия — лишь малая часть того кошмара, что творится в Этномире. Архитекторы не остановятся ни перед чем, чтобы удержать свою власть в своих руках.

Я пристально смотрела на Ала, отчаянно пытаясь уловить в его взгляде хоть искру искренности, хоть слабый отблеск надежды. Но видела лишь непоколебимую решимость и тень какой-то обречённости. Он был готов идти до конца, не страшась ни войны с Прогрессом, ни ужасающих жертв.

Неожиданно, меня пронзила холодная мысль. Демид. Ал говорил о нём как о части уравнения. Что это значит? Что ему уготовано? И почему вокруг его судьбы такая непроницаемая завеса тайны?

— Так что случится с Демидом, когда сломается игла и система рухнет?

— Твой бессмертный наконец-то вырвется из порочного круга перерождений. Разве это не благо? — криво усмехнулся Ал и, с видом смертельно уставшего человека, покинул гостиную, оставляя нас с ещё большим клубком неразрешимых вопросов.

— Елисей, мы должны что-то предпринять, — тихо сказала я, стараясь не выдать охватившую меня панику. Упомянутое Алом «благо» — это, как известно, понятие субъективное, которое может кардинально отличаться от моих или иных представлений. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока Ал претворит в жизнь свой таинственный план, не зная, какая роль уготована Демиду.