Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 97 – Ева Бими

Меч‑куратор, до этого дремавший в ножнах, вдруг издал тихий предостерегающий звон.

— Ну вот, опять словоблудия про «деликатную миссию». За красивыми словами обычно скрывается целая бездна грязной работы. Как по мне, тебя просто дурят.

— Скорее всего, — подметила я, соглашаясь с говорящим артефактом. — И лишь потому что меня просто не жалко. Если что-то пойдёт не так и меня разорвёт на энергетические атомы — ну, что ж, незаинтересованная сторона понесла урон. Никто из «заинтересованных» не пострадает. Удобно!

— Если мы всё сделаем согласно плану, то никто не пострадает, — возразил Ал, едва сдерживая удручённый вздох, как будто бы ему было отчаянно лень нам что либо объяснять. Но всё же он снизошёл до любезного ответа: — Игла не причинит вреда своему носителю, её суть вовсе не в этом. Она лишь выдаст мощный резонирующий импульс — совершенно безвредный для своего владельца и уж точно не смертельный.

— А скажи, — я продолжила допытываться, — этот статус «незаинтересованной стороны» даёт какие-то бонусы? Например, посмертную страховку или гарантию, что моё распыление по энергетическим потокам будет безболезненным? Или это тоже входит в пакет «деликатной миссии»?

— Бонусы? — усмехнулся меч, подыгрывая в дискуссии. — О, конечно! В пакет входит: бесплатное превращение в энергетическую пыль! Ощущение вечного диссонанса в бывших костях! И, по специальному предложению, отсутствие необходимости в том самом «посмертном» — потому что после такого «распыления» не будет даже «тебя», чтобы что-то осознавать! Но эй, не грусти! — обратился ко мне язвительный меч. — Ты совершишь великое дело для «заинтересованных сторон»! Какая честь!

Белокурый проводник, проигнорировав наши ехидные высказывания, встал, приблизился к обветшалому шкафу и извлёк оттуда потрёпанную книгу. Пожелтевшие страницы зашелестели, словно сухие листья. Казалось, что от любого неосторожного движения они рассыплются в прах.

— Вот карта Храма Эха, — он выудил меж страниц сложенный в несколько раз лист и развернул перед нами начерченные от руки чертежи. — Путь недолгий, но коварный. Там полно ловушек — не физических, а ментальных. Храм будет пытаться сбить вас с толку, заставить сомневаться, отказаться от задуманного.

Елисей склонился над картой, углубившись в изучение маршрута, и спросил:

— Когда мы выступаем?

— Как только Демид вернётся от своих друзей.

— Кто они? — не отрываясь от чертежей, поинтересовалась я. — Эти его «друзья»?

В данный момент, отложив на время концепцию безопасности использования иглы, мои мысли сосредоточились на Демиде и туманных намёках Ала о каких-то «друзьях». Что-то во всей этой истории не вязалось. Слишком много недомолвок, слишком мало правды.

Ал вновь уселся в кресло, задумчиво помешивая чай и наблюдая, как в мерном танце кружатся чаинки.

— Те, кого Прогресс вычеркнул из памяти, — наконец ответил он. — Те, кто помнит, каким мир был до прихода Архитекторов.

— Звучит, как всегда, туманно, — вставила я, не став дальше попрекать проводника за излишние недомолвки. Возможно, у него была просто такая привычка: складывать слова так, что вроде бы ответ он давал исчерпывающий, но при этом совершенно неуловимый.

— Это ещё мягко сказано, — фыркнул меч, подав голос из ножен, лежавших у моих ног. — Дружки Демида либо диссиденты, либо просто неудачники, не сумевшие приспособиться к новым реалиям. И дам тебе, девица, совет на будущее: не доверяй тем, кто мешает чай с таким многозначительным видом.