Книга Этномир. Тур для чайников и проклятых мечей, страница 40 – Ева Бими

— Вот видишь, — торжествующе заявила ведьма, разводя руками. — Какая прекрасная демонстрация силы правды! Но в Храме Эха всё это обретёт чудовищную мощь. Там вы утонете не только в собственных мыслях, но и в чужих страхах, в океане сомнений, в самой сердцевине лжи, из которой соткана эта реальность.

Елисей нервно передёрнул плечами. Видимо, перспектива посещения Храма Эха не вызывала у него прежнего энтузиазма. Но отступать было некуда.

— Хорошо, — выдохнул Демид, сдаваясь и поднимаясь из-за стола. — Если это поможет разрушить связь, то я согласен. Идём в этот Храм Эха.

Отшельник с царевичем поспешили к выходу, а я, помедлив, обернулась к хозяйке избы.

— Кстати… Раз уж вы обладаете такой всевидящей проницательностью, может, подскажете, есть ли здесь зло, достойное моей силы, победив которое, я смогу вернуться домой?

Она задумчиво посмотрела на меня, и в глубине чёрных глаз вспыхнул нездоровый, лихорадочный огонь. Она сделала шаг вперёд, её тонкие пальцы с длинными, острыми ногтями коснулись моего подбородка. Хищная улыбка тронула её губы, когда она произнесла имя финального босса:

— Мастер Теней.

— Мастер Теней? — переспросила я. Демид и Елисей замерли на пороге.

— Тот, кто заключает сделки с самими тенями, — со злобой, шипящей змеёй, проговорила она. — Он — источник всех лживых контрактов.

— А этот Мастер Теней мне точно не навредит? — задавая вопрос, я чувствовала, как мой внутренний авантюрист постепенно просыпается, несмотря на всю опасность.

— Не сможет, — убедительность её высказывания отчего-то не оставляла сомнений. — Убей его, и ты вернёшься домой. А теперь ступайте, — и она махнула нам рукой на прощанье, а затем, словно вспомнив о чём-то жизненно важном, добавила: — Удача сама приведёт тебя к Мастеру Теней, — с этими словами ведьма вложила в карман моей куртки некий маленький, прохладный предмет.

Едва переступив порог избы, мы очутились в объятиях ослепительного солнца, хотя казалось, что ночной разговор с ведьмой не занял и десяти минут. Но то было лишь первым из потрясений. Вместо привычной опушки, где должна была стоять избушка, перед нами раскинулась шумная, гудящая жизнью городская площадь.

Вокруг бурлила жизнь: звонко кричали торговцы, по каменной брусчатке грохотали самодвижущиеся повозки, пахло свежеиспечённым хлебом и чем-то резким, индустриальным. Люди, одетые в пёструю диковинную одежду, сновали туда-сюда, а над головами, вместо облаков, возвышались трубы, извергающие клубы белого пара.

Мы застыли посреди этой вакханалии, словно три окаменевших экспоната, вырванные из привычной реальности. Елисей едва удержался на ногах, ослеплённый неестественно ярким светом.

— Что это за место? — прохрипел царевич, с изумлением разглядывая каменные громады зданий, невиданные им прежде.

— Это не наше царство, — меч, очнувшийся от потрясения перехода, заговорил, но голос его звучал неестественно высоко. — Мы за гранью. Ведьма перенесла нас не просто далеко, она вытолкнула нас за пределы известного. Это… похоже на город из старых легенд о «Прогрессе».

И, как ни странно, скачущие железные кони, изрыгающие из ноздрей клубы густого пара, не вызвали во мне ни малейшего удивления.

Демид, внезапно оказавшийся в эпицентре людской суеты, с ужасом оглядывал городскую обстановку и инстинктивно искал пути к отступлению, прикрывая лицо шёлковым шарфом.