Книга Гарем на шагоходе. Том 8, страница 41 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Вампирша бросила на Лексу взгляд, полный такого праведного негодования, будто та только что пнула щенка, украла конфету у ребёнка и проголосовала за повышение налогов одновременно. Не далеко от истины, в общем-то.

Я перевёл взгляд на Лексу.

Она стояла, опустив руки в обесточенных перчатках.

Её боевой запал иссяк, сменившись чем-то похожим на запоздалое раскаяние.

Я смотрел на неё долго. Тяжело.

Не злым взглядом. А взглядом глубокого, тотального разочарования, который всегда действует эффективнее любого крика. Я видел, как ей стало не по себе. Она отвела глаза, ссутулилась, и вся её полицейская бравада испарилась, оставив после себя просто уставшую, провинившуюся женщину.

— Кити-кити… — Сэша осторожно погладила шушундрика.

Продавец кукурузы подошёл к Кармилле.

— Девушка, вы мне тележку сломали.

Кармилла посмотрела на него, потом на меня.

— Волк…

— Сама разбирайся.

— ЧТО⁈

Я повернулся и пошёл прочь.

Нужно остыть, иначе я точно кого-нибудь убью.

Совсем не быстро и не безболезненно.

Подхватил сумку со своим шмотьём, но успел сделать всего несколько шагов.

Тишину снова прорезал взволнованный голос Сэши:

— Ой, смотрите! Кити-кити, смотрите! К нам плывёт остров! С домиками! Как красиво!

Я раздражённо обернулся, собираясь сказать ей, чтобы прекратила нести чушь.

Но слова застряли у меня в горле.

То, что кошка назвала «плывущим островом», действительно двигалось к нашему берегу.

Это был город. Огромный, искусственный остров, на котором, словно кристаллы, возвышались сверкающие небоскрёбы.

Их шпили, сделанные из полимера и зеркального стекла, ловили последние лучи заката, переливаясь золотом и медью.

Между зданиями мерцали огни, скользили бесшумные аэрокары, а по периметру города, на уровне воды, тянулась широкая набережная с причалами и парками.

Чудо инженерной мысли.

Плавучий мегаполис.

Самодостаточный и величественный.

Акватика.

Легендарный город-курорт, город-казино.

Пристанище богатейших существ мира.

Рассадник порока, интриг и сосредоточие очень, очень больших денег.

И этот рассадник порока, сверкая и переливаясь, медленно и неотвратимо приближался к нашему, такому мирному и идиллическому пляжу… на котором мои бабоньки только что едва не поубивали друг друга.

Акватика прибыла раньше срока. Даже не знаю, считать это благоволением судьбы или наоборот.

Я посмотрел на дыру в сетке, на перевёрнутую тележку с кукурузой, на своих девушек, стоявших в эпицентре разрушений, и понял.

Мы не команда, а потому просто не готовы к тому, что нас ждёт.

— Кити-кити!

— Да, — согласился я. — Кити-кити, блин.

Команда избушки в полном составе, за вычетом капитана, вернулась в бар «Пьяный Кракен». Девушки рассредоточились по заведению, словно по заранее распределённым ролям в плохой пьесе. Атмосфера оставляла желать лучшего.

Русалка в аквариуме сперва косилась на переругивающихся барышень с любопытством, но потом её смена закончилась. Пришёл грузчик — здоровенный минос — вытащил её из воды и на руках отнёс к океану.

Кармилла устроилась за дальним столиком, укачивая Фенечку, как младенца. Шушундрик по-прежнему слегка дрожал, чёрные глазки блестели от перенесённого стресса.

— Моя бедная, несчастная крошка! Мой маленький, травмированный пушистик! — причитала она, оглаживая примятую шерсть шушундрика. — Пережить такое! Быть использованной в качестве снаряда этой… этой бездушной тварью!