Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 147 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Я вторгаюсь в её пространство, мой шаг пересекает её траекторию, заставляя вампиршу на мгновение потерять равновесие. Она не падает. Она отвечает мне резким, как удар хлыста, выпадом, её нога взмывает в воздух, едва не задевая моё лицо.

Это предупреждение.

Её нога обвивает моё бедро, пытаясь сбить с ритма, подчинить. Я не поддаюсь. Я веду её, заставляя следовать за мной в сложной серии шагов, наши тела то сближаются до предела, до соприкосновения бёдер, то расходятся, связанные лишь натянутой, как струна, энергией наших взглядов.

Я чувствовал жар её тела сквозь тонкую ткань платья. Вдыхал аромат её духов. Что-то терпкое, горькое, с нотками ночных цветов. Я видел, как в её алых глазах разгорается пламя, такое же дикое и неукротимое, как и музыка.

Толпа вокруг нас перестала существовать.

Были только мы, музыка и этот пятачок паркета, ставший нашим полем битвы.

Магнаты смотрели на нас, затаив дыхание.

Эти люди, привыкшие к холодным расчётам и биржевым сводкам, сейчас видели перед собой нечто настоящее. Неподдельное. Живое. Они видели страсть в её чистом, первобытном виде.

Финал стал апофеозом. Музыка достигла пика, взорвалась последним, отчаянным аккордом. Я резко притянул Кармиллу к себе, запрокинул так, что её белые волосы коснулись пола, и замер, нависая над ней. Наши лица были в сантиметре друг от друга. Я слышал её сбитое дыхание, видел, как тяжело вздымается её грудь.

Секунда. Две. Три.

А потом зал взорвался аплодисментами.

Громкими, восторженными, искренними. Мы победили. Не друг друга. А их. Всех этих напыщенных индюков в смокингах. Мы показали им, что такое настоящая жизнь.

Я медленно поднял её.

Она посмотрела мне в глаза, и в её взгляде я увидел не только триумф, но и что-то ещё.

Что-то, чего она никогда не сказала бы вслух.

— Неплохо для старика, — прошептала она, её губы были так близко, что я чувствовал их тепло.

— Неплохо для старухи, — ответил я в тон.

Она рассмеялась и поцеловала меня.

Её губы были сладкими, как засахаренная вишня. Этот поцелуй не просил разрешения. Он заявлял права. В нём была вся её суть — хищная, доминирующая, безумно притягательная. Я ответил ей с же страстью и властностью, забыв про зал, про аплодисменты, про всё на свете. Мой плащ окутал нас, как крыло. Её пальцы вцепились в мой воротник, а моя бионическая рука обвила её талию, прижимая к себе так, что кости вампирши почти затрещали.

И тут между нами раздался возмущённый, скрипучий визг.

Я на мгновение оторвался, и мы оба посмотрели вниз.

Мой новый аксессуар — хищный бутон Розы — оказался зажат между нашими телами.

Он помялся и, судя по возмущенному виду, пришёл в ярость.

Его лепестки дёргались, крошечные клыки щёлкали, пытаясь укусить хоть что-то, а из его пасти доносилось негромкое, но отчаянное шипение, похожее на звук лопнувшей паровой трубы. Он напоминал разъярённого хомяка, которого чуть не зашибли дверью.

Кармилла фыркнула, её алые глаза сверкнули весёлым огоньком.

— Кажется, твой цветочек ревнует, милый. Или просто требует своей доли внимания. Может, и его поцеловать? Для симметрии.

Бутон в ответ яростно клацнул зубами в её сторону, явно имея на этот счёт своё, весьма категоричное мнение.

Мы направились к моему импровизированному штабу у колонны, и нас тут же окружила толпа. Теперь они смотрели на меня не просто как на героя новостных сводок, а как на… ну, я даже не знаю. Как на дикого, непредсказуемого зверя, которого интересно потыкать палочкой, но страшно подойти слишком близко.