Книга Гарем на шагоходе. Том 9, страница 149 – Гриша Гремлинов, Тайто Магацу

Немного ослабил эмпатический барьер, чтобы просканировать их.

Фильтровал через себя гордыню, тщеславие, зависть и жажду наживы толпы.

Все эти эмоции колыхались в воздухе будто тонкая кисея.

Фон, практически белый шум.

И тут я почувствовал его.

Незримое изменение в атмосфере зала.

Словно кто-то открыл окно в лютый мороз.

Воздух стал холоднее, плотнее. Разговоры не стихли, но в них появилась какая-то натянутая нотка. Я поднял голову и посмотрел в сторону входа.

Он вошёл в зал не как гость, а как хозяин, которому просто лень приходить вовремя.

Высокий, подтянутый, в безупречно скроенном костюме цвета ночного неба. Короткие светлые волосы уложены с такой идеальной небрежностью, какая достигается часами работы стилиста. Лёгкий загар, белозубая улыбка, от которой веяло не теплом, а холодом стерильной операционной.

Он был совершенен.

Слишком совершенен для этого мира, полного изъянов и компромиссов.

На его лацкане я заметил значок — стилизованная шестерёнка. Корпорация «Меха».

Магнус фон Штербен.

Он неспешно шёл через зал, и люди расступались перед ним, как морские воды перед пророком. Он кивал знакомым, обменивался парой слов с кем-то, улыбался своей идеальной, хищной улыбкой. Обычная светская жизнь.

Но когда наши взгляды встретились, я ощутил это.

Моя эмпатия наткнулась на стену.

Нет, не на стену. На ледник.

От него исходила волна такой концентрированной, такой холодной и абсолютно контролируемой ненависти, что у меня на мгновение перехватило дыхание.

Не ярость, не злость. Ненависть хирурга к опухоли, которую нужно вырезать.

Ненависть программиста к вирусу, который нужно стереть.

Абсолютная, безличная, целеустремлённая ненависть.

И я понял. Это он. Кощей.

Он заметил, что я смотрю на него. И улыбнулся мне. А затем, к моему удивлению, изменил курс и направился прямо к нашей небольшой группе.

— Капитан Волк, — его голос был глубоким, бархатным, с идеальной дикцией. Голос, которым можно продавать дорогие автомобили или объявлять о начале Третьей Межконтинентальной. — Какая честь. Я Магнус фон Штербен.

Он протянул мне руку. Я на секунду замешкался, а затем ответил на рукопожатие. Его ладонь была сухой и тёплой, хватка — крепкой, уверенной. Ничего необычного. Но я всё ещё чувствовал этот ледяной холод, исходящий от него.

— Наслышан о ваших… подвигах, — продолжил он, его глаза скользнули по Розе, а затем задержались на Сэше, которая с любопытством разглядывала его, как новую блестящую игрушку. — Спасение Ходдимира, героическая оборона отеля, аквапарк и… последние события… Вы стали настоящей легендой. Героем нашего времени.

— Просто делаю свою работу, — буркнул я. — Её часто принимают за героизм.

— Героизм, капитан… — он задумчиво покачал головой, и в его глазах мелькнул насмешливый огонёк. — Забавное слово, не находите? Оно так часто маскирует банальное везение. Или, — он сделал паузу, — хорошо спланированную провокацию.

Я напрягся. Очень прозрачный намёк.

— Иногда, чтобы поймать большую рыбу, нужно как следует взбаламутить воду, не так ли? — с той же вежливой улыбкой продолжал он. — Создать проблему, чтобы потом героически её решить. Очень эффективный бизнес-план. Я даже подумываю взять его на вооружение.

Он говорил это тихо. Так, чтобы слышал только я.

Но каждое его слово было как удар под дых. Он не просто намекал. Он издевался. Он показывал, что знает всё. И что я для него — открытая книга.