Книга Искатель, 2011 № 02, страница 24 – Алексей Шолохов, Владимир Лебедев, Станислав Родионов, и др.

Над головой не то гном на велосипеде прокатился, не то шарик от настольного тенниса проскакал. Борис Борисович пояснил:

— Белка.

— Что же она там делает? — удивился лейтенант.

— Орехи на зиму запасает, — еще раз объяснил хозяин дачи.

Белка вовсю трудилась. Я часто сравнивал животных с людьми, с преступниками. Звери имели свои хищные пороки, преступники криминальные наклонности. Но было главное отличие: животные делают и не понимают, люди понимают — и все равно делают.

Теперь над головою не шарик покатился, а футбольный мяч запрыгал. Участковый сказал озабоченно:

— Похоже, белка-то в сапогах...

— Наверное, бомж забрался, — предположил Морокко.

— Сейчас глянем, — заверил лейтенант.

Он распахнул куртку, под которой оказался пистолет, включил фонарик и стал подниматься по лестнице. Я ждал грохота борьбы и, может быть, даже выстрелов, но минуты через две-три участковый спустился. За ним шел человек...

Леха!

В театре это зовется немой сценой. Впрочем, появление Лехи ошарашило только меня. Участковому, человеку постороннему, явление погорельца ничего не говорило; хозяин же дачи наверняка был в курсе всего. Я нарушил немоту ситуации:

— Мне нужно поговорить с гражданином Ладошиным.

— А мне нужно объехать пару садоводств, — сообщил лейтенант. — Через часик за вами заеду.

Борис Борисович тоже засобирался, набросил меховую куртку и взялся за рюкзак:

— А я, с вашего разрешения, поеду домой. Господин следователь, дачу потом закроете, а ключи отдадите сторожу.

— Гражданин Морокко, жду вас завтра в прокуратуре. К вам есть вопросы.

— Не сомневался, — бормотнул он.

Они ушли. Мы остались с Лехой наедине.

— Ну, здравствуй, Леха.

— Здравствуй, Серега.

Я не узнавал его. И дело не в том, что он похудел и как-то вылинял; что пугливая тень лежит на его лице; что на нем не вольная выгоревшая футболка, а какое-то маломерное пальтецо... Я знал, что человек в полевых условиях и человек в городе — два разных человека. Но так измениться, до неузнаваемости...

— Сергей, мудрая пословица: от сумы и от тюрьмы не зарекайся.

— Ничего мудрого. Работай с огоньком — и никакой сумы; соблюдай закон — и никакой тюрьмы.

— Сидят же люди напрасно...

— Очень редкие случаи, раздутые прессой. А мне нравится другая поговорка: к чистому не пристанет.

— Серега, видать, я не чистый...

Не о том мы говорили. Но мне нужно были прийти в себя. Требовалось какое-то введение: его психическое состояние, настрой, реакция, в конце концов; хотелось Алексея рассмотреть. От моего взгляда его передернуло.

— Алексей, что с тобой?

— Вторую неделю болит желудок.

— Надо к врачу.

Похоже, от моего предложения он еще раз дернулся.

— Серега, объясни... Если раньше хотели оскорбить, то называли ослом. А теперь козлом. Почему?

Я принюхался — алкоголем не пахло. Леха свой вопрос расширил:

— Как даются деньги в экспедициях, ты знаешь. Я привез сумму приличную, отдал все ей. И что? Из «козла» не вылезаю.

— Из-за «козла» и разошлись?

— Это еще семечки...

Похоже, что его подергивает мелкий озноб. В своем дневнике я записал, что судьба человека зависит от количества совершенных им глупостей. Очевидно, судьба Леху грубо пнула. Какую же глупость он совершил?

— Сергей, ты извини, что потревожил тебя письмом.

— Правильно сделал. Теперь давай суть.