Книга Искатель, 2011 № 01, страница 40 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

Потому, наверное, и тишина.

Даже трубы не поют.

С трубами все оказалось просто — в кране не было воды. Хорошо, я запасливый. Тридцать литров питьевой, сто — бытовой. Переможемся.

Выглянул в окошко. Сумерки еще не сгустились, видно далеко.

На удивление, никого не увидел. Не маньяка, маньяк, поди, придет ночью, а людей обыкновенных, тех, которые ходят в пивную, ходят в гости, ходят просто так. Даже в дождь ходят, в непогоду, а сейчас, когда и тепло и сухо, — пустынь.

Или, напротив, все в пивной? Сидят в пивной и ни шагу домой. В пивной и карантин не страшен, пиво делают здесь, в районе.

Скрипнула дверь — рядом, на лестничной клетке.

Я не вздрогнул. Дело привычное — дверь. Хоть часы сверяй. Соседка Вера, жена Володи, пошла в подвал. Она каждый вечер туда ходит. Грибы выращивает, вешенки, и в пивные сдает, на закуску. Я пару раз их попробовал — не в пивных, просто по-соседски угостили. На любителя, а я не любитель, я профессионал. Или воображаю себя таковым.

Я слушал, как Надя спускается по лестнице, как открывает дверь в подвал, но дальше мой слух был бессилен. Мой, но не Маркизы. Кошка подняла голову, вслушиваясь в молчание дома. Тишина ей не нравилась — кончик хвоста нервно вилял, шерсть поднялась. Внезапно она взвыла. Вой ее был тише давешнего, но нервы мои оказались перетянутыми, и я вздрогнул от души.

Маркиза тут же умолкла, и только поэтому я расслышал короткий сдавленный крик.

Что делать?

Звать подмогу? Причина — кошка воет. Слабовата причина. Этак операцию сорвешь без всякой пользы. Я прислушался. Крик не повторился. Ну и что — крик? Вера мышку увидела, в подвале они водятся, а соседка мышей боится до обморока. Ведь я сам днем проверял — пустой подвал, никаких маньяков. И вообще, у нее муж есть, пусть и смотрит.

Ах да, он же в пивной.

Ладно, раз подвал пустой, то я могу с чистой совестью посмотреть, что и как. Вдруг и в самом деле нужно помочь Вере от мышей отбиться.

Топор я оставил в комнате: увидит Вера меня с топором в подвале, перепугается еще больше. Прихватил баллончик — из всего арсенала он выглядел самым безобидным.

В одной руке — баллончик, в другой — фонарик. Иду моль травить подвальную, муравьев или тараканов. Сейчас отругаю Веру, чтобы не пугала народ зря, и назад, на пост, кусочком бесплатного сыра работать.

Не обращая внимания на протесты Маркизы, я вышел на лестницу, спустился вниз, стараясь не споткнуться. В кино герои, а больше героини постоянно спотыкаются, роняют фонарики, пистолеты, мобильники, падают сами и, вместо того чтобы быстренько встать, только беспомощно визжат, пока к ним приближаются чудовища и маньяки.

Ну, я не в кино.

Я в Теплом.

Подвал был столь же неприветлив, как и днем, но я шел по нему по-хозяйски, высвечивая мощным лучом галогеновой лампочки амбарные замки, трехколесный велосипед без педалей и цепи, дырявое корыто и прочее добро, которое прятать под замок глупо, а выбросить жалко, вдруг пригодится.

Вот и моя клетушка, а следующая — соседей. Дверь открыта, похоже, горит огонек, но мой фонарик его забивает.

— Вера, ты здесь? — позвал я.

— Ой, Корней Петрович, вы? — отозвалась соседка.

— Я, я, — зря, что ли, немецкий в Школе учил. — Ты, Вера, зачем кричала?

— Мне просто показалось, — ответила она. — А что?