Книга Искатель, 2011 № 01, страница 42 – Кир Булычев, Василий Щепетнев, Юрий Достовалов, и др.

Батарейки садились прямо на глазах, луч из ослепительно белого стал тусклым, потом совсем желтым... Не напасешься батареек, старятся быстро. От переживаний? Или от грозы?

Опять молния, опять гром, да такой, что дом вздрогнул. Близко лупит, прямой наводкой. Как там Маркиза? Коридорчик маленький, тесный, короткий, но пока я шел по нему, молния ударила еще дважды. Впрочем, и шел я медленно, все слушал, как кричит за дверью Петренко, все просит вернуться. Ничего, сейчас все кончится.

На порожке комнаты лежал темный бесформенный комок. В свете угасающего фонаря я несколько секунд бездумно глядел на него и лишь потом понял, что это — Маркиза.

В свете очередной вспышки я увидел силуэт. Кто-то стоял посреди комнаты. Враг.

Медленно я поднял фонарик и посветил в лицо. Передо мною была гражданка Баклашова, та, чье тело исчезло после вскрытия в прозекторской нашей больницы. Не сестра-близнец: следы, оставшиеся после секции, еще не затянулись. Вид ее час назад поверг бы меня в ужас, панику, оцепенение, но теперь я чувствовал только гнев — жаркий, всеохватный гнев, когда не думаешь ни о чем, а только хочешь уничтожить.

Уничтожить, потому что убить мертвого невозможно.

Топор валялся на полу. Я наклонился, чтобы поднять его, но не успел — сбил с ног удар по голове. Фонарь отлетел, ударился в стену и разбился. Она двигалась быстро, слишком быстро, но удар молнии заставил ее замереть на несколько мгновений, достаточных, чтобы достать пистолет из кобуры. Достать достал, а выстрелить не сумел. Еще один удар по руке — и рука хрустнула, а пистолет улетел во тьму. Страха не было, только злость. Придется — зубами стану рвать. Но прежде попробую баллончик Нафферта. Новая молния, дом опять дрогнул. Я успел-таки вытащить баллончик. Лег он в руку удобно, даром что левая, большой палец попал в выемку, тут не перепутаешь, на себя не направишь, и, когда упыриха склонилась надо мной, я нажал кнопку.

Струя газа угодила в грудь — и плоть занялась синим огнем. С шипением Баклашова отшатнулась от меня, бросилась к окну и, разбив собою стекло, выпрыгнула наружу.

Звук падения за громом я не расслышал. Подошел к окну. Выглянул. Никаких сигнальных ракет не требовалось — пламя охватило Баклашову целиком, жадное, беспощадное пламя.

Когда Ракитин подбежал к дому, хлынул ливень, но и ливень не мог угасить огонь. Плоть сгорала, превращалась в пепел, потоки дождя смывали его, обнажая скелет.

Из темноты подтянулись Виталик и Сергиенко.

Мы — они внизу, а я из окна — молча смотрели на работу огня и воды.

Гнев ушел, но я не чувствовал ни облегчения, ни покоя.

Я понимал мало, очень мало, но одно было несомненным: ничего еще не кончилось, все только начинается.

Сырцов стремительно влетел в кабинет Лобова, плюхнулся на стул и, едва переводя дыхание, шумно выпалил:

— Для тебя дельце интересное. Профессор Рябич убит!..

— Что?! — непроизвольно вырвалось у Лобова. Он даже присел на край стола, но тут же резко вскочил и, все еще не веря услышанному, растерянно переспросил Сырцова: — Когда? Как? И где, наконец?

— На проселочной дороге, на ответвлении Эминовского шоссе, что ведет в дачный поселок Купавиху, — выпалил Сырцов. — Да сам все увидишь. Собирайся!

— Но постой, — недоумевал Лобов. — Преступление совершено в области, так? Почему же заниматься им должны мы? Почему не следователи следственного комитета областной прокуратуры?