Онлайн книга «Искатель, 2011 № 01»
|
Они помолчали. Лобов доел филе, поднялся из-за стола и подошел к мойке. Открыл кран, стал мыть посуду. Ирина о чем-то напряженно думала, глядя на него. — Слушай, — вдруг сказала она, словно очнулась. — Сядь-ка. Лобов удивленно посмотрел на нее, вытер руки и сел на табурет. — Скажи, ты ведь уже кого-то подозреваешь? Не спрашиваю, кого. Знаю, что могу сглазить. Но ответь — есть подозреваемый? — Пока — только чутье какое-то... — Неважно. Твое чутье, как правило, всегда непогрешимо. Так вот, надо отнестись к подозреваемым как к пациентам, например... — Пациентам? — Лобов вытаращил глаза. — Ну да! Знаешь, в нашей практике часто попадаются такие пациенты (алкоголики, конечно), которые всеми правдами и неправдами пытаются увильнуть от лечения, говорят, что оно им ни к чему, что они и сами могут справиться с зависимостью. Это и понятно: ни одни алкоголик не признается в том, что он алкоголик. — Ты к чему? — Вот к чему. Во время бесед врач или психолог обычно задает им всевозможные вопросы, как правило, не относящиеся напрямую к их алкогольной зависимости, но тем не менее могущие приоткрыть какие-то тайники его психики. Спрашиваешь, например: «Перед уходом из дома бывает ли так, что вы возвращаетесь на кухню, чтобы проверить, выключена ли плита?» Он понимает, что в вопросе содержится какой-то подвох, чувствует, что сам факт возвращения на кухню может быть использован против него, и отнекивается: что вы, мол, никогда не возвращаюсь, всегда прекрасно помню, выключил или нет! Говоря вашим, следственным, языком, он запутывает следствие, уводит следователя от сути, сбивает его на не относящиеся к делу мотивы, поступки, лица, наконец. Понимаешь? Лобов кивнул, сосредоточенно вглядываясь в глаза Ирине. — Но задача врача (или следователя, неважно) — понять, что вот тут-то он и водит его за нос. Смотри: если на обухе волосы Кучина, а он, как ты уверен, не виноват, значит, кто-то специально приклеил их к кувалде, чтобы навести следствие на Кучина. Иначе как волосы попали на улику? — Да, ты права, — оживился Лобов. — Умница. Мы опросили двоих знакомых Рябича, остаются еще двое близких ему людей. Один — точно близкий, и даже очень. А второй... Второй, думаю, тоже что-нибудь знает. Завтра встретимся с ними, тогда, думаю, картина преступления сложится более отчетливо. — А точнее — сформируется, — поправила Ирина. — Ведь пока что, я понимаю, у тебя ее нет? — Нет, — улыбнулся Лобов, — но с твоей помощью, уверен, она обязательно сложится. — Не с моей, а с Божьей! Молиться надо, сколько раз тебе говорила, — и она слегка щелкнула его по лбу. — Давай спать. «Кто-то уводит подозрение от себя, — думал Лобов, засыпая. — Кто-то непременно хочет, чтобы осудили невиновного... Кто же? Завтра, завтра многое прояснится...» ...Утром худшие предположения подтвердились. Экспертиза ДНК установила, что волосы на обухе кувалды оставил Кучин. Более того — волоски на внутренней стороне перчаток также принадлежат ему. — Ну вот видите, — обрадованно вскочил со стула Суровин, когда Лобов положил перед ним результаты исследований. — А вы говорили! У меня ведь тоже, Всеволод Никитич, интуиция не вчера появилась! Тоже в органах не первый десяток лет! Ну что же, все улики налицо. Остается взяться как следует за Кучина. Думаю, долго он увиливать не станет — кишка тонка. Но пока суд да дело, направлю ходатайство в суд о мере пресечения. |