Книга Искатель, 2011 № 04, страница 29 – Владимир Соколов, Владимир Лебедев, Журнал «Искатель»

— Надо же! — и ушла вслед за котом.

Но Мурзик вернулся — видать, любопытство перебороло страх, потрогал краба лапкой. В ответ тот ударил кота клешней по носу. Мурзик заорал диким голосом и, уже надолго, удрал в другую комнату.

Утром ни свет ни заря заявились Васька с Кэпом.

— Пришли за крабами, машину перегрузили. «Белуга» ушла. Привет от Петровича!

— Ну, идите берите свои мешки.

— Приходи вечером к Ваське, будем крабов варить, — пригласил меня Кэп.

— Не знаю, как получится.

Минут через пять Васька вернулся и заявил:

— Мешки забрали, а Петрович тебе два ящика крабовых консервов оставил в подарок, лежат в сарае.

— Какие еще, на хрен, ящики? Час от часу не легче!

— Мы пошли, ничего не знаем.

Я побежал в сарай и увидел два ящика баночек с «Чаткой». Один ящик был открыт, и содержимого немного не хватало.

Метрах в двадцати удалялись фигуры двух бичей с двумя большими мешками. Васька одной рукой держал мешок, закинутый на спину, а в другой руке нес авоську с банками.

— А ну вернитесь, олухи! — закричал я вслед бичам.

Кэп и Васька остановились, но возвращаться назад явно не торопились. Пришлось Магомету идти к горе.

— Вы зачем консервы сперли? Вам что, двух мешков крабов мало?

— Василич, мы подумали, что ты все равно все банки в реку выбросишь, как недавно икру. Жалко добро, вот и взяли на закусь десять баночек, — проныл Василий.

— Не слипнется в заднице от такой закуски? Немедленно верните банки и отнесите ящики в школу-интернат, иначе сядете у меня в кутузку, — пригрозил я бичам.

— А что мы скажем директору?

— Скажете, подарок ребятам от рыбаков морского флота «Дальрыба». И чтобы все банки сдали, я проверю.

Кэп и Васька уныло поперли мешки с шевелящимися крабами в мой сарай, из авоськи переложили баночки в ящик, а потом понесли крабовые консервы в школу-интернат, находившийся недалеко от моего дома.

Вечером я зашел к приятелям. На печке варились крабовые клешни — ароматный запах ударил в ноздри, на столе стояла початая бутылка водки, а рядом две открытые банки «Чатки».

— Директор интерната дала две банки за работу, за то, что ящики несли, — увидев мой недоуменный взгляд, оправдался Кэп.

Живой краб прожил у меня несколько дней. Кот, побитый клешней, уже к нему не подходил. Дети тоже охладели к морскому чудищу. Мы не знали, что с ним делать, и краб вскоре уснул.

Когда переезжали из Соболево на север Камчатки, стали снимать со стены красавца, засушенного королевского краба, уронили доску на пол, и краб рассыпался на мелкие кусочки. Собрать и склеить их оказалось невозможно.

Рассыпалась на мелкие кусочки и память о крабовых приключениях. Спустя много лет, в отличие от краба, разрозненные частички памяти удалось соединить в одно целое и написать этот рассказ.

После трех лет работы в Соболево меня перевели на север Камчатки. Попрощавшись с Кэпом и Васькой, а также с «Моей красотой», выпив с ними на посошок немного водки, я вылетел по новому месту службы в Пенжинский район. Через некоторое время пароходом прибыла моя жена Мария с детьми. Она же привезла контейнер с домашними вещами.

Отдождилась хмурая осень, и в белой шубе заявилась северная зима, притащив с собой холода и метели.

Я освоился на новом месте и работал не покладая рук.

Райотдел милиции находился в селе Каменском. Население около одной тысячи жителей, как в одном большом доме Москвы или Волгограда. В моем ведении находилось еще шесть поселков, с таким же количеством жителей различных национальностей: коряки, эвены, чукчи, русские, украинцы.