Книга Жертва, страница 66 – Глеб Лютаев

Зацепив кольцо за специальный выступ, он три раза громко ударил по двери.

Тишина.

Вполне возможно, что никого не было дома. Однако в это с трудом верилось. Артем постучал снова. Никто не вышел и не подал голос. Тогда он, потеряв терпение, начал громыхать кулаком в дверь, а затем потянул за ручку.

На удивление, дверь с легкостью отворилась, представив взору просторную прихожую или, как говорили у него в деревне, сени. В нос ударила страшная вонь – эдакая смесь запаха тухлых яиц, формалина и дохлятины. К горлу подступил ком, готовый вырваться наружу, но Артем его удержал, прикрыв нос тыльной стороной ладони.

Быстро привыкнув к темноте, он стал рассматривать внутреннее убранство.

Справа в сенях располагался красный диван – старый, с выпирающими из-под обшивки пружинами. На самодельном столике рядом с диваном лежала стопка пожелтевших и обшарпанных книг. Деревянный пол, выкрашенный в коричневый цвет, был застелен потрепанным, покрывшимся пылью красным ковром. На стене справа висели деревянные полки, заставленные склянками с мутным раствором. Приглядевшись, Артем увидел в них разных животных: лягушек, ящериц, мышей и другую мерзость, которую не смог определить.

К горлу подкатила тошнота. Зрелище, достойное Кунсткамеры, только вместо человеческих эмбрионов тут красовались земноводные и другие не менее противные твари.

Артем перевел взгляд на стену, увешанную картинами. Казалось, на полотнах запечатлели изображения в самых известных стилях и жанрах. Признаться, все как одна притягивали взгляд и были выполнены очень искусно.

С портрета напротив смотрела маленькая пухлая девочка с ясным и живым взглядом. Рядом висел другой холст, натянутый на квадратный подрамник. Абстрактное изображение на нем представляло нечто вроде знака инь-ян в своеобразной интерпретации. Одна половина полотна была закрашена белым цветом, другая черным, а посередине проходила серая линия. В белой части как бы прорастала черная ветвь дерева, тянувшаяся вверх, тогда как на темной стороне, наоборот, белая ветвь склонялась вниз.

Артем прошел дальше, изучая комнату. Повсюду были развешаны пейзажи, портреты, изображения животных и натюрморты; встречались даже весьма убедительные копии знаменитейших полотен мирового искусства, названий которых он не знал, но мельком видел в Сети.

В конце концов его привлекла совершенно особенная картина. На ней, подобно «Крику» Мунка, был изображен мужчина, в неистовом ужасе открывший рот и схватившийся за голову. Позади него ярким пламенем полыхал пожар, но человек был покрыт ледяной коркой. В отличие от оригинала, здесь использовались более естественные цвета. Каждый штрих настолько точно отражал действительность, что казалось, вот-вот несчастный выскочит из картины вместе со страхом и болью, затаившимися в его молящих о спасении глазах, в его крике.

«Так вот почему старуха называла его художником».

Артем вышел из транса, в который погрузился под впечатлением от живописи. Еще несколько раз он пытался позвать хозяина дома, но попытки оказались безуспешными.

Тогда, проявив неслыханную наглость, Артем прошел вглубь дома и открыл дверь, ведущую к жилой комнате. Внутри она оказалась гораздо просторнее, чем представлялась снаружи. Посреди нее располагалась белая каменная печь. В углу справа – нечто вроде кухни с деревянным столом и парой стульев. Слева находилась еще одна дверь. Окон в комнате было два, оба чуть ли не упирались в лес, из-за чего в помещении царил полумрак. Такого дизайна сельских домов Артему видеть не приходилось, но, с другой стороны, ведь и сама деревня была не совсем обычной. Стоило ли удивляться?