Книга Дверь во тьме, страница 98 – Скотт Рэнкин

— Да, – признал он. – Я готовлюсь к должности хранителя города. Существует очень немного занятий, достойных продолжателя рода Брудов. Если у меня не будет серьезной цели, отец рано или поздно заставит меня втиснуться в его планы. Должность хранителя города позволит мне служить народу Катора, а не его интересам. Это моя цель на протяжении уже нескольких лет.

Рен покачала головой. Она уже не могла сдерживаться. Ее стремление проникнуть в дом Брудов предполагало вежливый ответ. Упоминание благородства его выбора. Да наплевать.

— И это твое великое самопожертвование? Получить в свое распоряжение всю мощь оборонительной магии города? Ты будешь настроен на пятьдесят самых дорогостоящих статуй из когда-либо созданных. Ты будешь призывать горгулий щелчком пальцев. Это безмерно благородно с твоей стороны.

Тео удивился ее реакции. Конечно. Он ведь считал, что проявляет героизм, принимая такое решение. Он и не мог думать иначе, если принять во внимание, как поступали все его родственники. В комнате, полной мясников, легко убедить себя в том, что ты сама невинность.

— Что? Ты не знал, что занимать один из высших городских постов – это большая честь? Ты полагал, раз ты из семейства Брудов, тебя еще упрашивать должны, чтобы ты снизошел до этой работы? Знаешь, сколько людей сочли бы за счастье служить хранителем города?

Выражение его лица ясно говорило о том, что это ему в голову не приходило. Ни разу. Он попытался оправдаться:

— Но я буду повелевать статуями ради процветания народа, а не для блага дома Брудов. Я буду первым хранителем за много десятилетий, кто будет действительно служить людям.

Рен резко ответила:

— Как благородно с твоей стороны отказаться от богатства, о котором мы можем только мечтать. Может, посвятить тебя в рыцари по этому поводу? Тиммонс, ты случайно не взяла с собой меч?

Ее подруга вздохнула.

— Рен. Остынь.

Внутри нее все кипело. Ей хотелось уязвить Тео, проклясть его, пожелать ему и его семье ранних могил – чего они, без сомнения, заслуживали. Слова жгли ей горло. Она сама не заметила, как вскочила на ноги и принялась нервно расхаживать вокруг костра. Тиммонс смотрела на нее с настороженным выражением лица. Тео выглядел так, будто его ударили под дых.

— Послушай. Я знаю, ты привык к тому, что нравишься людям, – наконец сказала Рен. – И мне ты нравишься. Нам ты нравишься. Мы нуждаемся в тебе, чтобы выжить. Но это не значит, что мы можем с легкостью простить тебя за то, что произошло на вечеринке. За то, что случилось с людьми в той кофейне…

— Я знаю, – сказал он. – Это будет преследовать меня до конца моих дней.

— Дай мне закончить…

Тео запнулся и замолчал. Она знала, что он не привык к тому, что его обрывают. Забавно было видеть, как ему приходится сдерживать себя.

— Ты знаком с теорией персон Мима?

Он вздохнул, успокаивая дыхание.

— Да.

Она подняла бровь.

— И?

— Что?

— Что она утверждает? Давай. Просвети нас.

— Она утверждает… – Он сдвинул брови. – Мы не один человек. Мы – тысячи людей. Мы непрерывно изменяемся в зависимости от того, что с нами происходит. В каждый момент времени мы являемся не тем человеком, каким были минуту назад или час назад.

Рен слегка удивилась тому, что он дал определение почти дословно из учебника. Она вытянула правую руку и покачала ей, как будто ее ладонь была чашей весов.