Книга Бывшие. Ненависть между нами, страница 88 – Марина Мартова

Теперь я вообще непонятно где и как надолго зависла.

А ещё, на меня, похоже, открыта охота.

Только я ни черта не понимаю почему!

Как я вообще попала в этот бандитский замес?!

Что. Вокруг. Меня. Происходит?

Снова медленно выдыхаю, но на сей раз получается слишком громко, и я замечаю, как Никита бросает на меня очередной встревоженный взгляд.

Короткий. Оценивающий.

Но тоже продолжает молчать.

Мы с ним словно в вакууме. В пузыре, где нет звуков, нет времени, нет ничего, кроме нас и этой странной, хрупкой тишины и мыслей, которые выворачивают сознание наизнанку.

Я не слышу, как воет ледяной ветер за окнами машины.

Не замечаю, как рассвет пробивается сквозь мрак туч.

И даже когда величественный Байкал появляется перед нами, я смотрю сквозь него.

Я полностью погружена в себя и те чувства, которые совсем не ожидала испытать.

Украдкой смотрю на Никиту. Чёрная куртка сильно порвана на плече. Джинсы мокрые от растаявшего снега. Пальцы до побелевших костяшек стискивают кожаную оплётку руля.

Лицо бледное, серьёзное, сосредоточенное. Кровь уже не течёт струйкой из рассечённой правой брови — она размазалась по щеке, подбородку и высохла.

Он не отвлекается — смотрит на дорогу, на горы… вперёд.

Куда он везёт меня?

Хочу спросить… но не спрашиваю, и этот вопрос тоже отправляется в копилку терзающих меня мыслей.

Когда я совершенно теряю ощущение времени и пространства, наша машина съезжает с трассы на едва приметную второстепенную дорогу. Она расчищена, но два автомобиля на ней не разъедутся — слишком узко.

Осматриваюсь по сторонам и нервный озноб проходит по телу. Сажусь на сиденье выше, будто это может как-то помочь. Всматриваюсь вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом белом безмолвии.

Примерно через пару минут мы въезжаем в деревню.

Сначала мне кажется, что она заброшена, потому что первыми идут покосившиеся и полуразрушенные бревенчатые домики. Забитые окна, провалившиеся крыши, сугробы, доходящие до карнизов. Но потом я замечаю впереди устремлённый в небо белый дым из нескольких труб. А когда оглядываюсь назад, вижу, как вспыхивает свет в окнах пары покосившихся домов.

Значит, здесь кто-то живёт.

На душе становится немного спокойнее.

Мы медленно проезжаем первый поворот, и за ним начинаются более крепкие строения, огороженные высокими заборами… а впереди угадывается Байкал.

Никита останавливает машину около двухэтажного дома.

— Приехали, — говорит он и поворачивается ко мне. Смотрит в глаза.

В его взгляде я вижу усталость и ещё что- то… надежду?

— Где мы? — спрашиваю тихо, боясь шевельнуться.

— Там, где нас не найдут, — отвечает он и отстёгивает ремень безопасности. Сначала свой, потом мой.

Бросаю взгляд в лобовое стекло. Осматриваю дом.

Он деревянный, крепкий, с широкими резными наличниками. В окнах первого этажа горит свет, и я даже здесь, в машине, чувствую какое-то странное тепло, исходящее от этого дома.

— Кто здесь живёт? — спрашиваю, когда Никита открывает мою дверь.

Он задумывается на несколько секунд, а потом коротко бросает:

— Один мой старый знакомый.

* Никита *

Как я нашёл это место?

Почему вообще вспомнил о нём?

Сам не понимаю.

Ехал без ориентиров, словно кто-то вёл меня — просто вперёд, в темноту, в горы… будто невидимая рука в правильном направлении поворачивала руль.