Книга Вершитель хаоса, страница 148 – Марина Адлер

Я смотрю на него, и мой разум начинает отключаться. Всё кружится перед глазами, и я чувствую, как сон начинает поглощать. Последнее, что я вижу перед тем, как закрыть глаза, — это лицо Шляпника, его глаза изучают меня с такой надеждой, что сердце невольно сжимается в груди от печали.

И потом — только тьма.

Я падаю в сон, словно в пропасть без дна.

Сначала там только мрак, но потом мрак начинает светлеть, приобретая оттенки серебра и голубого мерцания. Я вижу узкую дорогу, которая ведет прочь из клиники через лес. Асфальт, мокрый от недавно прошедшего дождя, блестит под светом фар. По обе стороны от дороги тянутся деревья, их ветви почти переплетаются над головой, создавая тоннель из листвы. Небо над нами серое, но не угрожающее. Просто серое, какое обычно бывает в Лондоне осенью.

Сидя на заднем сиденье машины, прижимаясь к окну. Мама сидит рядом со мной, её рука лежит на моем колене. Папа за рулем, его глаза прикованы к дороге, но я вижу улыбку в уголках его губ. По радио играет песня — старая, знакомая, та самая, которую мы все любили петь вместе. Не хватает только Алекса. Он ждет дома.

«Don't stop me now, I'm having such a good time...» — поет Фредди Меркьюри, и я слышу, как мама начинает подпевать, её голос мягкий и нежный.

Присоединяюсь к ней, и мой голос звучит почти беззаботно. Папа тоже начинает петь, его баритон смешивается с нашими голосами, создавая гармонию, которая кажется совершенной. Это воспоминание. Я знаю это. Но оно кажется таким живым, таким реальным, что позволяю себе просто насладиться им.

«I'm a shooting star leaping through the sky...» — поем мы вместе, и я чувствую, как мама сжимает мою руку. Её улыбка широкая, счастливая, такая, какую я редко видела в последние месяцы.

— Элис, ты спала вчера? — спрашивает мама, поворачиваясь ко мне. Её глаза светятся беспокойством, но также и надеждой. — Доктор сказал, что бессонница должна уйти, если ты будешь следовать его рекомендациям.

Я киваю, хотя помню, что вчера почти не спала. Но сейчас, в этот момент, не хочу расстраивать маму. Не хочу видеть эту печаль в её глазах, которая появляется каждый раз, когда признаюсь в своих проблемах со сном.

— Да, мама. Я спала хорошо, — говорю, хоть ложь и явственно обжигает язык.

Папа смотрит на меня в зеркало заднего вида и улыбается.

— Вот и хорошо, моя малышка, — говорит он, и его голос звучит как музыка. — Мы так беспокоились. Эта клиника помогла?

— Да, папа. Врачи сказали, что это просто стресс. От учебы, от танцев, от всего сразу. Они дали мне какие-то таблетки и посоветовали медитировать.

Мама смеется, и этот смех звучит как перезвон колокольчиков.

— Медитировать? Ты? — говорит она, касаясь моего носа пальцем. — Моя дочь, которая не может сидеть на месте больше пяти минут?

— Я могу! — возражаю, нахмурив брови, но внутренне улыбаюсь. — Просто предпочитаю танцевать.

— О да, танцевать, — говорит папа, и его голос становится более серьезным. — Кстати, о танцах. Мы хотели с тобой поговорить. О твоих планах.

Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Планы. Я долго думала о них, особенно после того, как начала видеть кошмары, после того, как бессонница захватила мою жизнь.

— Я хочу продолжить карьеру в балете, — говорю я твердо. — Да, знаю, что это сложно, и это потребует много времени, сил. Но я готова. Хочу танцевать. Я хочу выступать на сцене, показать людям красоту танца и обрести путь о котором мечтаю.