Книга Вершитель хаоса, страница 194 – Марина Адлер

Я смотрю на него, и несмотря на всё, несмотря на боль и страх, вдруг осознаю, что улыбаюсь. Потому что представляю его влюбленного, создающего этот дом для того, чтобы порадовать кого-то, кого он любил. И эта мысль разбивает мне сердце еще больше. Не только потому, что уже знаю – ничего хорошего после не случилось. Но еще и потому, что у нас такого никогда не будет. В груди вспыхивает злость, обида и ревность. Все смешивается в какой-то дикий коктейль, который едва не прожигает во мне дыру.

— Если бы мы только встретились как два человека — выдавливаю я тихо, — всё сложилось бы иначе?

Хаос останавливается, смотрит на меня, и я вижу, как его синие глаза наполняются пониманием. Его руки приподнимаются в попытке обнять, но потом он поджимает губы, опускает взгляд к носкам своих туфель и снова опускает их, не смея прикоснуться.

— Да, — соглашается он. — Всё было бы иначе.

В горле застревает неприятный ком, который не могу никак сглотнуть. Мы продолжаем подниматься. С каждым этажом я чувствую, что мое отношение к нему снова меняется. Я не доверяю ему полностью. Нет. Может быть, никогда не буду доверять. Но я начинаю его понимать. Понимаю его одиночество, отчаяние, попытку держать меня при себе, потому что боялся потерять. Следом осознаю, что если он действительно доведет меня до финиша этой безумной игры, то его ошибочная попытка запереть меня в комнате и не выпускать, будет вполне искуплена.

И медленно, очень медленно, я начинаю его прощать, хоть и сама себя осуждаю за это. Не забываю то, что он сделал, все еще опасаюсь. Прекрасно осознаю, что это было ужасно. Но даю шанс на прощение. Потому что вижу, что он действительно раскаялся. Вижу, что он все-таки дает мне решать самой, готов помогать, несмотря на то, что это разрывает его на куски.

Мы шутим по пути, говорим о пустяках, пытаемся облегчить атмосферу. Но под каждой шуткой, под каждым смехом, я чувствую грусть. Грусть от предстоящего расставания. Грусть от того, что мы встретились в неправильном месте, в неправильное время, при неправильных обстоятельствах. А еще от того, что нас ждет, если что-то пойдет не так

Хаос смеется. Этот смех расползается по мне в прямом смысле, ведь мурашки покрывают все тело, как бы не старалась сдержать эмоции. И я понимаю, что влюбилась в него. Несмотря на всё. Несмотря на ложь, на манипуляции, на попытку держать меня взаперти. Я влюбилась в этого невозможного, опасного, одинокого мужчину, который похитил меня. Пусть это еще не любовь в полном смысле слова, для такого глубокого чувства у нас попросту не хватило бы времени. Но это определенно яркая влюбленность, которую, к сожалению, понимаю, что не забуду никогда.

И это понимание одновременно дарует мне силу и отнимает её.

Мы поднимаемся. Ступень за ступенью. Кажется, что лестница внутри Дома не имеет конца. Она вьётся вверх, как позвоночник гигантского зверя, и каждый пролёт похож на следующий: тёмное дерево перил, потускневшие бра, двери, двери, двери — десятки, сотни дверей, будто дом за ночь отрастил себе новые пасти.

К вечеру воздух меняется. Я чувствую это раньше, чем понимаю. Сначала — тяжесть в груди, словно кто-то кладёт мне на рёбра мокрую ткань. Потом — запах. Не пыльный, не древесный, не сладковатый, как в долго запертых комнатах, а острый и холодный. Как металл перед грозой. Как нож, который долго лежал в снегу.