Книга Вершитель хаоса, страница 197 – Марина Адлер

— Не смотри на двери, — шепчет он.

— Я ничего не вижу.

— Они видят тебя.

Свет вспыхивает снова. Я едва не плачу от облегчения, но слёзы не успевают появиться. Хаос тянет меня снова на себя, уже бежит, а я за ним.

Он тащит меня вверх по пролету. Здесь двери стоят реже, но каждая кажется хуже предыдущей. От одной пахнет сырой землёй и розами. Из другой доносится смех — тихий, женский, слишком знакомый, хотя я уверена, что никогда его не слышала. Третья словно стеклянная, покрыта изморозью, и на её поверхности изнутри проявляются отпечатки ладоней. Маленьких ладоней. Я отворачиваюсь. Хочется зажмуриться, но я боюсь споткнуться. Боюсь, что если закрою глаза, то открою их уже где-нибудь внутри одной из этих дверей.

— Вот, — выдыхает Хаос.

Он останавливается так резко, что я врезаюсь ему в спину. Перед нами дверь. Невысокая. Светлая. Почти простая. Я узнаю её не сразу, но тело узнаёт раньше меня: плечи опускаются, пальцы разжимаются, дыхание вырывается из груди дрожащим смешком. Дверь, ведущая в комнату роста и уменьшения. Комнату, где всё странно, неудобно, нелепо — но безопасно. По крайней мере, настолько безопасно, насколько вообще может быть безопасным что-то в Доме Хаоса. Хаос кладёт ладонь на дверь. Секунду прислушивается. Потом выдыхает. И улыбается. Улыбка выходит усталой, но настоящей. Она возвращает ему знакомое выражение — почти наглое, живое.

— Поздравляю, Элис. Кажется, судьба снова требует от тебя раздеться.

Я моргаю.

От неожиданности страх на миг сбивается с шага.

— Что?

— Комната роста и уменьшения, — говорит он, уже быстрее, почти весело, будто сам цепляется за шутку как за верёвку над пропастью. — Одежда, как ты помнишь, редко переживает перемены размера с достоинством. Тебе придётся ещё разок остаться без неё.

Я смотрю на него. На эту его попытку рассмешить, когда бра за нашей спиной мигают так часто, что свет превращается в боль для глаз, реагирую странно, почти смеюсь. Не потому что смешно, а потому что иначе начну кричать.

— Знаешь, — говорю я, хватаясь за ручку двери, — я даже рада.

— Остаться без одежды? — Он приподнимает бровь.

— Оказаться там.

Я сжимаю ручку крепче. Металл под пальцами холодный, настоящий. От него хочется плакать.

— Я передам крылатому народу привет от Лизоглота.

Хаос застывает. Всего на мгновение. Но я вижу, как меняется его лицо. Как насмешка сползает, оставляя после себя что-то незащищённое. Удивление. Недоверие. Может быть, грустную память.

— Лизоглота? — повторяет он тихо.

Я киваю.

— Мы познакомились.

Он смотрит на меня так, будто я сказала невозможное.

— Я отправил тебя к Шляпнику, — произносит он медленно. — Не к нему.

— Я заметила, что твои планы часто идут не так.

В другое время он бы ответил. И обязательно колко, красиво, раздражающе саркастично. Но сейчас он только коротко выдыхает и смотрит на дверь.

— Ты умудрилась найти не только Шляпника, но и моего давнего друга. — В его голосе мелькает что-то тёплое. Быстро, слишком быстро, чтобы я успела рассмотреть.

— Он спас мне жизнь. Но и не только он.

Ответа не следует, бра за нашей спиной почти гаснут. Коридор проваливается в сумрак. И Хаос снова становится резким.

— Внутрь. Сейчас.

Я киваю и тяну ручку на себя. Дверь не открывается. Я сначала не понимаю. Просто стою, глядя на собственную руку. Потом дёргаю ещё раз, уже сильнее. Ручка не поддаётся.