Книга Вершитель хаоса, страница 199 – Марина Адлер

— Что?

— Когда я скажу бежать, ты побежишь.

Я медленно поворачиваю к нему голову.

— Куда?

Он смотрит вверх. Туда, где выход, где осталось меньше этажей. Надежда только что была такой яркой, что я почти поверила в неё. Теперь же сверху, как и снизу к нам спускается тьма. Не просто отсутствие света. Живая, плотная, тяжёлая. Она переливается между пролётами, как чёрный шёлк, и в ней что-то движется. Маленькие блестящие точки переливаются внутри неё.

Глаза.

Я перестаю дышать. Хаос сжимает мою руку. Уже не больно. Крепко. Так будто это единственное прикосновение удерживает нас обоих на краю мира.

— Вверх, — говорит он.

— Но там

— Да.

Он не договаривает. И не надо. Позади нас двери покрываются чёрной слизью. Перед нами тьма Пик спускается с верхних этажей. Дом стонет, лестница дрожит, бра гаснут, словно умирают одно за другим. А выход — так близко. Так чудовищно близко.

Хаос наклоняется ко мне, загораживает собой от всего ужаса, что творится вокруг и его голос становится почти ласковым. От этого мне хочется расплакаться.

— Поцелуй меня, Элис, — просит Хаос ласково, но его голос дрожит.

Я смотрю на его руку, которая тянется к моему лицу. На чёрный след, который всё ещё расползается по его коже тонкими прожилками. Понимаю – он, возможно, прощается, сам не знает, что будет дальше. А я понимаю, что больше совсем не хочу на него злиться. Потом порывисто обнимаю и целую.

Тьма обрушивается на нас, как волна чёрного океана.

Я не вижу ничего. Абсолютно ничего. Только чувствую — воздух становится плотнее, словно превращается в живую субстанцию, которая давит на грудь, сжимает горло. Звуки приближаются со всех сторон одновременно: шелест крыльев, но не птичьих — что-то намного более зловещее, что-то, что издаёт звуки полета летучих мышей, только громче, агрессивнее.

Хаос целует меня. Не нежно, не осторожно. Дико.

Его губы прижимаются к моим с такой силой, что чувствую вкус крови — не знаю, моей или его. Его руки сжимаются на моей талии так крепко, что кажется, он пытается втиснуть меня в себя, слиться в одно целое, поглотить. Когти впиваются в ткань корсета, легкая боль смешивается с чем-то совсем другим — с ощущением, что это действительно может быть наш последний поцелуй.

Его язык скользит в мой рот, требует, берёт, будто хочет запомнить каждый миллиметр. Я слышу, как он издаёт звук — не слова, а что-то более первобытное, честное. Звук существа, которое теряет всё. Я отвечаю ему так же дико. Мои пальцы зарываются в его волосы, руки гладят его спину, плечи. Я целую его, словно это может спасти нас обоих. Словно мой поцелуй может остановить происходящее, отогнать тьму, переписать правила этого проклятого места. Но реальность все так же неприглядна. Звуки приближаются. Я слышу их уже совсем рядом — шелест крыльев, рычание, что-то вроде писка. Хаос отрывается от меня, и даже в полной темноте я чувствую, как его дыхание становится рваным, как его тело напрягается.

— Доставай свой кинжал, Элис, — шепчет он в мой рот, и голос звучит низко, угрожающе. — Можешь больше не прятать его от меня. Теперь он очень пригодится.

Я хочу спросить. Хочу узнать, откуда он знает. Но в этот момент вокруг вспыхивает свет. Синий, ослепительный. Буквально сжирающий тьму вокруг.