Книга Смотреть нельзя трогать, страница 4 – Вик Арис

— И, разумеется, в боевые условия его должны закинуть именно ко мне.

— Именно к тебе. Потому что ты не будешь вытирать ему сопли. И не станешь стелиться перед родительскими деньгами. И потому что если в твоем филиале человек не поймет, как работает этот бизнес, то нигде не поймет.

— Звучит так, будто вы мне либо льстите, либо мстите.

— И то и другое, — хмыкнул он. — Варя, я серьезно. Парень толковый, как мне сказали. Но молодой.

— Молодой — это сколько?

— Двадцать два.

Я молча посмотрела в окно на соседний бизнес-центр. Где-то там, наверно, тоже сидела взрослая женщина и в этот момент радовалась, что на нее не сваливают чей-то дальневосточный тестостерон.

— Сан Саныч.

— Что?

— Вы же понимаете, что меня сейчас перекосило.

— Понимаю. Но переживешь. И еще, Варя… — голос его вдруг снова стал жестче. — Ты сама знаешь мои правила. Никаких служебных шашней. Ни в филиале, ни в поездках, нигде. Это не обсуждается.

Я усмехнулась.

— Во-первых, спасибо, что напомнили. А то я с утра в офис пришла и думаю: не закрутить ли роман с кем-нибудь между бронированием Мальдив и сверкой договоров. Во-вторых, мне тридцать два года, я руководитель филиала, а не девочка из отдела продаж.

— Не ершись. Я не тебя подозреваю, а мир предупреждаю через тебя. Ты знаешь, почему я к этому так отношусь.

Я знала. Все знали. Его жена когда-то ушла к коллеге. Красивый служебный роман, страсть, все дела. Сан Саныч остался с тремя детьми, работой, и лицом, которое потом годами делали все жестче и жестче не возраст, не начальственная должность, а именно вот эта старая, въевшаяся в кости злость на предательство там, где должна была быть опора. Он терпеть не мог, когда люди путали работу с постелью. И увольнял обоих виновников без разговоров.

— Я помню, — сказала я уже мягче. — И ваши правила, и причины. Можете не переживать. Вашего юного посланца я максимум зашибу папкой с договорами.

— Вот и отлично. Он к тебе сегодня зайдет. Я его сразу к тебе отправил.

Я открыла рот, собираясь уточнить, что значит «сразу», когда дверь моего кабинета распахнулась без стука.

Сначала я увидела только тень. Высокую, широкоплечую, слишком уверенную для человека, который впервые входит в кабинет руководителя. Потом на пороге появился весь он— и на одну совершенно неприличную секунду я забыла, что держу телефон у уха.

Высокий — это вообще было сказано слишком скромно. Он был из тех мужчин, рядом с которыми дверные проемы и обычные человеческие пропорции начинают казаться чем-то досадно тесным. Светлые, почти белые волосы лежали в художественном беспорядке. Лицо было красивым, чего уж: широкие скулы, четкая линия челюсти, губы с намеком на ухмылку, глаза… глаза я сначала не разобрала, потому что он улыбнулся, и эта улыбка, белозубая, наглая, живая, вдруг сделала его не просто красивым, а опасно обаятельным. На нем была темная футболка и синие джинсы, сидевшие так, будто их подгоняли под конкретное тело с особым цинизмом. Молодой. Очень молодой. И при этом в нем совсем не было мальчишеской суетливости. Он стоял так, словно мир и правда был рад его видеть.

Я, кажется, зависла на полсекунды дольше положенного. Потом очень медленно вернула себе лицо.

— Сан Саныч, — сказала я в трубку, не сводя взгляда с незваного гостя, — если это и есть ваш стажер, то знакомство он начал с грубого нарушения субординации. Он вошел без стука.