Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 51 – Алиса Лаврова

Он с неясным любопытством, быть может, даже с проблеском нежности, заглядывает в лицо спящему младенцу, осторожно отгибая уголок ткани. И тут же, словно пораженный внезапным незримым ударом, резко отшатывается.

Что он увидел? Кого? В этих крошечных чертах проступил призрак Лейлы, или, быть может, он увидел в этих пепельно-голубых глазах... отражение самого себя?

Его лицо на миг искажается от такой боли, какой я еще никогда у него не видела, а потом снова каменеет.

Не успеваю я и слова вымолвить, как он, круто развернувшись, устремляется вперёд по каменистой тропе, ведущей к вершине.

Мне приходится почти бежать, чтобы поспеть за его широкими шагами, и одновременно лихорадочно смотреть под ноги, чтобы не оступиться на предательски острых камнях.

Когда мы, преодолев последние метры мучительного подъема, оказываемся перед порталом, я физически ощущаю его низкое гудение, вселяющее первобытный ужас. Клетка мрака всё ещё дышит рваной энергией красных камней после нашего недавнего перехода. Он зловеще гудит, как разворошенный улей гигантских пчел.

Резерв моей внутренней, красной энергии ещё далеко не исчерпан, и это вселяет слабую надежду, что я смогу уберечь ребёнка от невыносимой боли портала. Теперь мне не нужно будет тратить драгоценные ресурсы на поддержание Дария, как раньше.

Стоя на самом краю, перед раскрывающейся пастью портала, я сосредотачиваю все внутренние ресурсы на единственной задаче: создать вокруг младенца непроницаемый кокон тепла и света, не дать раздирающей боли перехода коснуться его.

— Вся концентрация — на ребёнке, — говорит Дарий. Его взгляд впивается в мои глаза, и я осознаю отчетливо, что он действительно читает сейчас каждую мысль, видит раздирающий меня страх. По его напряжённому лицу видно, как он взволнован, но голос звучит твёрдо, в нём только стальная несгибаемая решимость.

От всепоглощающей тревоги ноги становятся ватными, грозя подкоситься, но я усилием воли заставляю себя стоять прямо и разжигать внутри красное пламя, не жалея ни капли.

Следом за Дарием я вхожу в гудящий круг, испещренный сияющими красными рунами, вибрация отдается в ноги, и как будто выворачивает каждую кость, каждый сустав. Пространство вокруг начинает искажаться, дрожать, наполняясь безумным напряжением.

Внезапно ребёнок просыпается и распахивает глаза — два чистейших, пепельно-голубых озера глядят прямо на меня с поразительным, недетским спокойствием.

Я прижимаю его к себе, вдыхая едва уловимый молочный запах. «Только бы выдержал, только бы защитить», — стучит в висках единственная мысль, оттесняя все прочие страхи. Младенец же, вопреки всему, встречает нарастающий гул и чудовищную вибрацию портала с тихим любопытством, и страшный яростный рёв его как будто ничуть не беспокоит.

Дарий обнимает меня за плечи, но, к своему удивлению, на этот раз я не чувствую привычного вытягивания энергии — наоборот, от него исходит короткая, но мощная волна поддержки, придающая мне сил.

Первый сокрушительный удар знаменует начало перехода. Я делаю судорожный вдох, вглядываясь в бушующую мощь портала.

31

Ребенок. Эта мысль — единственный якорь в хаосе клетки мрака. Я выплескиваю всю свою силу, всю красную энергию, что еще осталась, ничего не оставляя себе, создавая вокруг младенца непроницаемый кокон защиты. Чувствую, как он отвечает — слабое, но упрямое свечение пробивается сквозь мою оболочку. Значит, жив...