Книга Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2, страница 52 – Алиса Лаврова

Тысяча ударов. Десять тысяч. Время теряет смысл в этой пытке.

А потом — тишина. Оглушающая, невообразимо глубокая. Все останавливается так резко, что я падаю.

Ледяной камень впивается в колени. Я все еще не могу поверить, что мы выжили. В ушах звенит, а в груди — будто тысяча острых осколков.

Младенец в моих руках такой тихий. Слишком тихий.

Сердце сжимается в ледяной комок. Нет, нет, только не это... Прижимаю его ближе, чувствую тепло маленького тельца сквозь ткань. Он дышит. Слабо, едва заметно, но дышит. Его крошечная грудка поднимается и опускается, и я почти плачу от облегчения.

— Тише, — шепчет Дарий совсем рядом, помогая мне подняться. Его рука под локтем — единственное, что удерживает меня на ногах. Мир все еще качается, словно палуба корабля в шторм. — Молчи, что бы ни случилось.

Он наклоняется к младенцу, и на мгновение — только на мгновение — я вижу в его глазах что-то похожее на... нежность? Тревогу? Но это длится лишь секунду. Малыш распахивает глазки и тянет к нему крошечные пальчики, сжимая и разжимая кулачок, но Дарий резко отворачивается, словно обжегшись.

Браслет на моем запястье вдруг сжимается, холодный металл врезается в кожу. Я задыхаюсь — вся моя сила, весь тот невероятный свет, что я держала внутри... он утекает, оставляя мне лишь капли, позволяющие удержаться на ногах.

Шаги эхом отдаются от высоких сводов. Я прячусь за широкую спину Дария, выглядывая из-за его плеча. Магистр Амонтис идет к нам в окружении стражи. Рядом — толстяк Шардин с масляной улыбкой, от которой по спине бегут мурашки. И женщина...

Я узнаю ее. Та самая, из зала совета. Короткие седые волосы, острые скулы, взгляд как лезвие бритвы.

— Докладывай, — голос Амонтиса режет воздух, и в нем слышится едва заметная дрожь. — Удалось активировать артефакт?

Дарий качает головой, и мое сердце пропускает удар.

— Лейла Валенс мертва. — Голос Дария звучит оглушительно громко.

Я знаю, что она умерла, но эти слова словно воскрешают во мне боль осознания с удесятеренной силой. Сглатываю комок, подступающий к горлу, перед глазами встает туман от подступающих слез. Прикусываю губу изнутри, чтобы не всхлипнуть. Медный привкус крови растекается во рту. Смаргиваю слезы, чтобы видеть лица. Это они виноваты. Они это сделали.

Лицо Амонтиса темнеет. Шардин смотрит со странным выражением — смесью злорадства и разочарования.

— Я же говорил, что этому юнцу не стоит доверять.

Женщина спокойно ждет, просто изучает нас, словно препарирует взглядом.

— Однако, — Дарий делает паузу и выводит меня вперед. Ноги не слушаются. Едва делаю шаг. Другой. — Есть кое-что получше.

Глаза Амонтиса расширяются. Он открывает рот.

— Это ребенок Лейлы Валенс, — произносит Дарий ровным тоном.

Улыбка Шардина становится еще шире, еще отвратительнее. В животе все переворачивается от дурного предчувствия.

— Ребенок... Это даже лучше, магистр, — женщина делает шаг ближе, и я инстинктивно прижимаю младенца крепче. От нее пахнет мятой и какой-то приторной гнилью.

— Давайте не мешкать. — Шардин протягивает толстую руку к малышу. — Невинная кровь Валенс есть, сделаем это быстро.

Нет. Нет, нет, нет... Я прижимаю младенца к себе, пытаясь сделать шаг назад, но Дарий останавливает меня.

Шардин поворачивается к Дарию, и в его свиных глазках пляшут насмешливые искорки: