Онлайн книга «Дом на краю земли»
|
Обидно, конечно, что смеются, но в целом начхать он хотел на насмешки. Здесь дышится иначе и есть собственный угол. И вот скажите пожалуйста — первая простая неделя в Дулайне принесла ему гораздо большее ощущение полноты, чем вся предыдущая жизнь служения и обязанности угождать. И он еще и «должен остаться». * * * Среди прочего списка покупок и оформления бумаг о долговременной аренде «Забияки Маргарет», которую так и внесли в реестр, Эдмунд зашел к стекольщику. Промасленная ткань вместо стекол — это сущий кошмар. Подумал и… наскреб на одно больше. У мудрой Луди на западном окне тоже была мешковина и сквозная трещина. Должно быть, ветер с океана воет в нем зловеще и выхолаживает маленький дом насквозь. Не то, чтоб он был благодарен — хотя и благодарен тоже, только все между ними как-то странно — но оставить женщину в беде было не в характере Хейла. А ведьма совершенно точно в город не поедет. Откуда-то он это знал. И никакой Эй о’Бриан не станет предлагать полубогине-селки подводу. Она же сама может, что угодно. Только вот всю неделю в деревне она не появлялась. Он даже Мойру спросил — и вправду, в субботу в «Старого Гуса» Луди не приходила: он не пропустил. А уж тем более — на службе в воскресенье: что ведьме делать в англиканской церкви? Впрочем, ирландцам-католикам — тоже нечего. Такое у них тихое сопротивление. Эдмунд пошел, конечно — из привычки и уважения — хотя и предпочитал встречу с Создателем под звездным небом, а не каменными сырыми сводами среди хмурой горстки настороженных людей и нудных наставлений. Мудрой Луди там правда нечего делать. Мудрая Луди, если и верила в Создателя, тоже встречала его у океана лицом к лицу. Или у того одинокого камня на холме по дороге в Эннис. Будто кто-то поставил двери посреди пустоты. Эй пояснил, что это дольмен, «место силы», где стирается грань между миром духов и людей. И они еще называют себя христианами. Язычество сплошное, ну да ему какое дело, он сам такой себе верующий. Океан в этот день был почти спокоен — на счастье Хейла — но тропа размыта недавними дождями, кое-где только боком и пройдешь, а кое-где камни сыпятся прямо в обрыв. Самоубийство, и только. Он помнил еще с предыдущего раза. Но тогда он искал Ромашку и не мог сдаться. А теперь тащит отрез стекла под мышкой и инструменты. Как объяснить, зачем он это делает?.. Эдмунд не знал. Он впервые делал здесь все то, о чем не имел понятия, но чувствовал правильным. И не собирался переставать. Чайки орали почитай что в ухо, ныряя в пустоту серого воздуха, и под рубашкой сухого места не осталось, когда нога съезжала по болотистой глине в сизую пропасть. Черт. Он подтянулся о карстовый выступ, и будто бы расслышал вдали звонкий голос колокольчика. Так было и в прошлый раз… Она где-то здесь протянула звонок?.. Не схватиться за камень рукой на этом участке пути невозможно. И верно — тонкая, почти незаметная нитка… Ведьма, как есть ведьма. * * * Элоди стояла на тропе. Всю последнюю неделю она пребывала в смутном беспокойстве. Ей не нравилось, что что-то могло для нее измениться с появлением того доктора. И вместе с тем — где-то в глубине сердца смутно на это надеялась. Только что могло измениться в душе, которая больше ничего не хочет для себя, которая мечтала раствориться в творении, и у нее почти это получилось? |