Книга Дом на краю земли, страница 16 – Кейт Андерсенн

Эдмунд на сон грядущий порой возвращался мыслями к той странной женщине, что живет там в полном одиночестве, поет колдовские песни и варит отвары из тимьяна. Давно ли?.. Что держит ее там?..

В общем, в чем беда для Дулайна, коли сборщик ренты выселит его из проклятого дома сасанахов с починенной крышей?..

Да и что греха таить — верилось доктору в страшные рассказы о гадких английских лендлордах с таким же трудом, как и в то, что отшельница Луди — селки, ведьма или богиня. Ну кто может выселить англичанина, бывшего придворного врача из дома, что и так зарастал травой и гнездами галок? При дворе или городской лечебнице подобные формальности вовсе не имели значения. А и когда помогал Маргарет с детьми угол найти да прокормиться — всегда можно было договориться с хозяйкой: подождать, не повышать цену и не вышвыривать на улицу.

В Дулайне полно суеверий. Их нашептывает древний голос океана, должно быть.

Эй глубоко затянулся и посмотрел в разбитое, затянутое масляной тканью окно:

— Падди расстроит. Ты обещал его лечить.

— Обещал. Только он так и не пришел. Но я непременно навещу его сам, как только закончу с порядком.

С таким красным лицом и вспыльчивым характером бывшему владельцу коровы вполне может грозить апоплексия. Если обнаружится твердый пульс и головные боли, придется диагностировать плетору. Для рыбака это опасное заболевание.

— Он и не придет. Не после того, как Лиам обвинил его в трусости.

Эдмунд рассмеялся, растирая порошок в ступке. Волшебный отвар Луди натолкнул его на мысль пройтись вдоль реки, собрать ивовой коры. Ведь он и у Гиппократа читал, что ивовая кора охлаждает кровь, несмотря на презрение городских врачей к народной медицине. Простые методы работают — Эдмунд на себе убедился. Лучше пиявок и ртути. От чумы они никого не смогли спасти. Должно быть что-то иное, и он непременно это что-то отыщет.

— Неужто это все всерьез, Эй?

— Тут все всерьез, сасанах.

— Кроме меня, я думаю.

— Тебя это расстраивает?

— Нет, — пожал плечами Хейл, приблизил ступку в лицу, понюхал. Та самая тихая древесная горечь миндаля и прелой листвы. — Я не за признанием сюда приехал, Эй.

Потянулся за склянкой, воронкой — и начал пересыпать толченую кору в сосуд.

Конечно, он не отказался бы и от признания. Кто откажется? Но он приехал, чтобы двигаться вперед, потому как все, что было позади, сгорело. И у него не так уж плохо получалось: с Ромашкой они вот даже подружились. Наверное, с Эем тоже немного. Их утренние разговоры за его занятиями с корой и местными травами начинали входить в привычку. Эдмунд проверял их по травнику Герарда, зарисовывал, проверял свойства, собирал в пучки. Эй дымил и порой отпускал некие глубокомысленные замечания, как вот сегодня.

— Поэтому ты должен остаться, сасанах. Свожу тебя в город, так уж и быть.

Кора просыпалась на стол и — сквозь щели между рассохшимися досками — на половую солому. Эй о’Бриан встал и подошел к двери на задний двор, продолжая дымить.

Вероятно, это ирландский способ сказать «ты нам нравишься»?..

Вот уж воистину не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

Эдмунд не стремился понравиться. Не на сей раз. Просто жил в свое удовольствие, так, как не мог позволить себе прежде. По глупым городским причинам, что сгорели в великом пожаре и умерли с тысячами жертв чумы. И не суть важно, что он для местных пока что сасанах и «полоумный доктор», а не врач. Время и труд все перетрут. Врачебная честь — святыня, которой Эдмунд пренебрегать не стал бы и на краю света.