Книга Дом на краю земли, страница 19 – Кейт Андерсенн

Который привез ей из города кусок стекла, чтобы ей не дуло в треснутое окно по вечерам. И рискнул жизнью ради этого, хотя она не просила и даже привела ему все доводы против.

Доктор усмехнулся горько, провел рукой по волосам, и виски у него оказались чуточку серебряные. Усмехнулся, будто вспоминая что-то, будто читая собственную память с дымчатых стай облаков над морской гладью.

— Знаете, Луди, не так уж далеко остались времена, когда смерть была так близко, что и руку протягивать не нужно. Так близко, что будто уже побывал по ту сторону. Изо дня в день. Туда и обратно. После такого смерть перестает пугать — поверьте. А в один прекрасный день… она отступила и ушла, а я остался. И подумал: что ж, раз я жив, то воспользуюсь жизнью наилучшим образом.

— Помогать другим?.. — она и не заметила, как затаила дыхание, как засмотрелась на его полный горечи острый синий взгляд в никуда.

Это все, что осталось после неслучившейся смерти в ней. Хотя «мудрая Луди» — не бог весть какая помощь, но все же… ее существование несло местным надежду, и если хотя бы это она могла им дать…

А он поэтому, верно, решил стать доктором в этой глуши.

Но Эдмунд Хейл сморгнул, повернулся к ней, заставая врасплох, и тепло улыбнулся:

— Нет. Просто жить ее.

Растерянная Элоди сглотнула. Отвернулась, поправила зачем-то волосы за ухо. Сделалось неловко. Просто жить? «Просто быть». Это одно и то же?

Отдаленно где-то внутри казалось, что нет. Она ведь была мертва. Почти мертва. Везде и нигде одновременно.

— А вы почему? — полюбопытствовал доктор.

Это уж слишком. Все это — слишком!

— Хорошо… — закусила она губу, так и не поворачиваясь, пошла к дому. — Научите и меня… ставить стекла, доктор Хейл.

Ее голос наверняка потонул в голосах океанских диких лошадей, относительно спокойных сегодня, но тихие шаги за спиной и согласный хмык дали знать, что он услышал.

Незаметно щелкнула крышечкой компаса: обычно спокойно оборачивающаяся к «настоящему северу» стрелка вертелась сумасшедшим волчком.

* * *

«True north» дословно значит «настоящий север», но метафорически часто используется для обозначения верного жизненного курса.

Нас всех преследует прошлое, Ватсон.

Призраки, которые омрачают наши солнечные дни.

Шерлок, ВВС.

— А у себя… у вас получилось?

Merde, она не знала теперь, как с ним держаться.

— Вы имеете в виду, Луди, не развалю ли я вам дом? — засмеялся Хейл, суя свой длинный нос на порог.

У нее НИКОГДА не было гостей. Внутри — никогда. Она сама в этом доме была гостем. И внутри не все подходило… посторонним взглядам. Элоди остановила доктора жестом ладони:

— Справитесь снаружи?

— Почему вы прячетесь, Луди? Потому, что француженка?

В груди вспыхнул пожар. Она же… она же говорит по-английски без акцента, она же с юности училась, а уж на земле Эри отполировала знания до блеска… Чем она выдала себя?..

— Простите, — повинился Эдмунд Хейл, — просто я слышал, как вы ругались на прялку. Я не выдам ваш секрет, обещаю.

Внутри все задрожало хуже разбитого окна. Элоди была близка к тому, чтобы разрыдаться и швырнуть тарелкой о стену. Прялка у нее не выходила с детства. А если кто узнает, что оно — детство — прошло в Окситании, то французской ведьмой-богиней быстро заинтересуются английские власти. И ничем хорошим для Элоди Моро, дочери любимца тулузской знати, не закончится. И все же она сцепила зубы и приветственно протянула руку: