Книга Город с запахом шоколада, страница 44 – Кейт Андерсенн

— Я, Мария, бывалый воин, — хмыкнул Варт.

— Будто бывалым воинам плохо не бывает.

— Теперь только хорошо будет. Я же говорил. Сама как? Бледная как смерть.

Мария пожала плечами.

— Странно это все… Получается, этот… «ассасин», как ты говоришь, украл мой плащ? То есть, тот — из подвала?

И вдруг закрыла рот ладошкой и выпучила на него глаза, полные отраженного огня:

— Слушай… а вдруг… ну, помнишь, все говорили про контрабандистов?.. А если это их плащ был? Я вообще сначала думала — пледик, а потом там карманы нащупала… С бумагами. Такой странный он все же плащ, пусть и с тесемочками, я их развязала, а они…

Вартислав уже собирался упрекнуть девицу в чрезмерном воображении и словоблудии, но слово «бумаги» заставило его насторожиться.

— Бумаги?..

— Ага… шелестело что-то в карманах… Я тогда заметила, в потайном ходу, после взрыва.

— И что на бумагах?

— Да откуда ж я знаю. Я не смотрела.

Не смотрела⁈ Как можно надеть чужое, обнаружить в кармане документ и не посмотреть⁈. Бумагу зря не марают! И за нее частенько убивают.

— Плащ лежал в замурованном коридоре…

— Да, но там были крысы и эта вонь — могло быть их тайное укрытие, — закивала Мари головой.

Вартислав прикинул. Так себе расстановка сил, если Мария права… То в плаще бумаг не найдут. Фрау Фрунзе во время стирки не могла не проверить карманы — бабка Ядвига тоже вечно вытряхивала все. Следовательно… Если все так, и контрабандисты придут к такому же умозаключению…

Как они, холера, поняли?.. И что было на тех бумагах?

— Я должен идти, — с сожалением пришлось подняться.

— Как⁈ — воскликнула Мари, хватаясь за край его плаща. — А я… ты оставишь меня одну?.. А если…

— Это теперь твой дом.

— А как же осада?..

Цеплялась, как утопающий за соломинку. Такая жалкая.

— Мари, — пришлось присесть на корточки, положить ей руку на плечо, заглянуть в глаза. — В плаще больше нет того, за чем наверняка охотился этот лиходей и за которые был готов убить. Ему ведь не укрыться от холода было нужно? Фрау Фрунзе его выстирала, а как думаешь — что она сделала с бумагами? И сколько времени понадобится ассасину, чтобы это понять и пойти к ней?..

— А… а если он подумает, что они у меня, а не у фрау Фрунзе? Или у Фрица или еще что…

Слезы едва не катятся. За что ему так повезло с девичьими слезами нянчиться, а?.. И вроде и бесит, а вроде и пройти мимо нельзя, и чтоб не плакала, все сделаешь. И когда плачет, и когда смеется, рядом хочется…

Странно все это. Опасно привыкать к человеку рядом. А он прикипел к ней вот… и было бы за что!

Ладно. Может, на уважаемую широкую улицу и квартирный большой дом ассасин так просто не сунется. Вартислав толкнул Марию на ее одеялке коленом в плечо.

— Подвинься. Холодно на полу сидеть. А я ранен.

Она расцвела улыбкой сквозь таки покатившиеся слезы.

А еще жаловалась, что младший. Не верьте женщинам — они изменчивы как балтийский ветер.

* * *

Не важно где ты родилась, в каком краю,

Я всякий раз тебя из тысяч узнаю.

И всякий раз я убеждаюсь лишь в одном:

В тебе мой мир, в тебе мой дом.

Марко Поло. Ветер в волосах.

Вартислав.

Огонь трещал так, будто не осталось на свете ничего срочного. Ну, пырнули неповоротливого влюбленного — что страшного?.. Вот, его — Вартислава — тоже не так давно пырнули, еще и в зимнюю реку выбросили, и ни сделать с тем ничего не удалось, ни смысла в том не оказалось никакого. Осталось все позади, ни одна из тех бед не имеет больше значения. Смешны людские заботы…