Книга Город с запахом шоколада, страница 79 – Кейт Андерсенн

Вот как. Варт сделал пометки. Значит, Дмитрий Лемешев. Если говорить откажется, есть его отец-мясник. И знакомые на рынке.

— Я освобожу вас, — захлопнул он папку. — Но вы подпишете документ, в котором обязуетесь не покидать Штеттин в течение месяца, мадам Дюссолье. И оказать моей сестре услугу.

— Мадемуазель, не мадам, — поправила его Жаклин кокетливо.

— Это не имеет значения.

Потому что после всего — какая она мадемуазель? Что за век, что за нравы.

— А какого рода услуга?

— Передадите ей шоколадное наследие семьи Дюссолье.

Темноты боятся скелеты в шкафу,

Рвётся от нагрузки всемирная сеть.

Нам двоим достался один парашют:

Значит, прыгнем вместе и будем лететь.

Би-2. Лайки.

Вартислав.

— Вернуть в камеру? — Адлер даже расхохотался. — Так быстро передумал, Ветров?

Вартислав поиграл бровями насмешливо. Пилюли антипирина сделали свою работу — хоть что-то хорошее в этом веке, вроде Марииного порошка — и боли его больше не донимали. Настроение сделалось бодрое и даже азартное.

— А вам удалось получить от Бороды хоть какие сведения?

Комиссар помрачнел. Поводил карандашом по узору пустой пепельницы. Все, как Вартислав предсказывал. Купец купца видит издалека. Невыгодно сдавать информацию тому, кто все, что может — кулаками махать.

— Значит, хочешь внедриться как свой?

— Есть у меня зацепка, — Вартислав стащил китель через голову и бросил на стул. Разлохматил волосы. Сунулся в шкаф, где сложил свои старые вещи. — Верните Бороду в общую камеру часа через два-три. А ближе у концу… службы заберите меня на допрос. Да вышлите кого погрубее. И… — он заглянул в то самое зеркало, перед которым прихорашивалась Жаклин, — ударьте меня пару раз по лицу, что ли.

Адлер покачал головой.

— Отчаянный ты, Ветров. Неужто какао того стоит?

— Какао — приятный довесок к главной цели. Я лишь не хочу ходить по улицам, оглядываясь.

— Но ты и так теперь будешь ходить по улицам, оглядываясь. Теперь ты из полиции. Потенциально ненавистный горожанам член общества. Знаешь, сколько в городе бунтовщиков?

— С этим уж разберусь как-нибудь.

Достаточно, чтобы Мария могла. Бог мой, он и вправду думает о ней как о сестре. Только о кровных заботятся, не щадя собственного живота.

— И контрабандистов всем одним махом не выкорчуешь.

Варт упрямо стиснул зубы.

— Вы меня отговариваете, комиссар?

— Господь сохрани. Ты переоденься, а потом тебя раскрасим… для правдоподобия.

Варт кивнул, а Адлер пробормотал:

— Идейный ишь какой…

* * *

Маша.

Фрау Фрунзе — конечно, золотой человек. Без лишних слов — вернее, она, конечно, что-то ворчала и причитала, но по-немецки, так что для Маши большого смысла сказанное не имело — поставила кипятить воду.

Краузе их оставил одних, как и обещал. Убрел к приятелю, бедняга, как его ни жаль. Маша мечтала под одеяло и спрятаться, но фрау не разрешила — приказала всю одежду снять прям сейчас — жестов, не терпящих возражений, было достаточно — до сорочки, и ту стыдно задрала да давай проверять кости одну за другой.

Маша пыталась брыкаться, да куда там! Ей сунули в рот кусок сдобного хлеба и велели не дергаться. Хлеб неожиданно оказался теплым и добрым, и слезы солоно поползли по опухшим щекам. Где-то фрау Фрунзе надавила, где-то Маша подпрыгнула, и немка поцокала языком неодобрительно. Затем отвела ее в ванную комнату, открыла кран набирать воды, влила горячей, велела залезть и скребла ее, доливала горячей воды, скребла еще. Волосы полоскала до белого каления, в чем-то, что пахло не то розмарином, не то полем… Мыльный корень?.. И снова доливала, и снова скребла, до тех пор, пока Машу уже почти не развезло совсем, а холод из-за грудины не сдался.