Онлайн книга «Город с запахом шоколада»
|
Тогда и лицо посмотрела, и тряпочкой попромакивала, и мазью легонько покасалась, и ребра перебинтовала, дала новую сорочку — большую безразмерно — и какой-то пахучий халат завернуться, волосы замотала в полотенце… Маша никогда бы не согласилась дать кому-то ее мыть. Это унизительно, это неприлично, так нельзя, но сейчас… почему-то она себя так не чувствовала. Фоау Фрунзе состряпала между делом кашу вариться на чугунной квадратной печке и усадила за стол. Поставила пить чай и есть кашу. И второй глаз неожиданно увидел лучик света. Даже раньше, чем предрекал Вартислав. Маша зачерпнула ложку вкуснющей горячей пшенной каши на сливках, проглотила и… расплакалась. Фрау ее обняла, погладила по спине… Что-то приговаривая и напевая, как делал Варт в лавке… Маша обняла фрау в ответ. — Danke, frau Frunze… danke… schon… Она говорила неправильно, ужасно неправильно. И непростительно мало. Но фрау не обиделась. Отстранила ее легонько, взяла щеки в ладони. У нее была сморщенная обветренная кожа, некрасивые черты лица — слишком броские, и глазки маленькие, с выцветшими ресницами, а нос картошкой. Редкие почти совсем седые волосы скручены в узел на затылке, так туго, что виски перекашиваюся. Да и все сама по себе — нескладная, прямо-таки квадратно-круглая. Но во взгляде ее лучилось тепло, добро, и этого внутреннего света души было достаточно, чтобы посчитать ее самой красивой на свете фрау Фрунзе. — Alles wird gut, Marie, — сказала женщина ласково. — Alles wird gut. И легонько поцеловала ее в лоб, как дочку. А после показала на кровать за приоткрытой дверью — не Краузе, а ее собственную, как мило! — и вернулась в ванную, прибирать. * * * Вартислав. Будь благословен тот, кто изобрел конные трамваи. После службы и не первой бессонной ночи он бы просто не долез до Фалькен штрассе. Болело все, в камере тоже силами помериться пришлось. Проезд стоил всего три пфеннига, так что торговаться он не стал. Отвесил денег усачу в сером теплом кителе и забрался по лесенке в салон. Уселся у окна, подпирая рукой так и съезжающую голову. Комиссар Адлер сказал выходить у Брандебургских ворот. Их-то уж он не проворонит… На прочих пассажиров и то, как изменилось все, где прежде была стена и лес, а теперь кони тянут вагончик по рельсам, ему было плевать. Спать. Где угодно — хоть на полу во дворе, кабинете, камере, между крыс и вонючих мужиков. Но прежде он должен увидеть Марию. Это будто правильно просто… Возвращаться домой спать, даже если на несколько часов, а не куда-то на пол во дворе, где и не знает никто — это правильно, где горит огонь, и она рассказывает очередную чудную сказку… Кони заржали, что-то дернуло, и шею ему тоже дернуло. Кажется, Варт успел задремать. Зато он узнал многое. Правильно забросил крючок для начала. Дмитрий Лемешев — у Бороды посредник: бунтовщик, торговец, проныра, по всему городу трется, про всех все знает. Бороться не мастак, а вот в разговоре скользкий, и Варт успешно всучил ему все, чего тот хотел: куски собственной истории. Да он бастард — терять ему нечего, товаром разжиться не успел — полицаям обвинять его не в чем, и, кажись, они это сообразили наконец. Вся беда в том, что с Бородой схлестнулся. Вот и заподозрили. Теперь освободят, вероятно. Женщин уже отпускают понемногу. Но в трактире переворачивают каждую досточку. |