Онлайн книга «Глаз в огненном кольце»
|
Не потому ли он в свое время так глубоко восхитился искренней преданностью северян? Никто из них, ни островитяне, ни «астахирцы», ни прочие подданные танааров, включая телохранителей, не думал угрожать сюзерену, и, скорее, наоборот, готовы были за Бану и Маатхаса броситься грудью на клинки. Где там правда? В том, что эти люди шли за Бану и Сагромахом в дни Бойни и после тех роковых событий не сомневались в них? Или в том, что на севере люди сами по cебе стыдились думать об измене? Почему они так верны? У Кхассава было множество вопросов,и иного ответа, кроме заботы, он до сих пор не нашел. Все это время он тянулся к Сагромаху и Бансабире, находя в них не только пример, но и отдушину. Праматерь! – Кхассав сжал на груди одежду. Он действительно надеялся видеть северян союзниками. Хотя бы для того, чтобы, заручившись их поддержкой, обезопасить себя самого. Οн ездил к Бану и Са, да простят Боги, в первую очередь ради настоящего прочного альянса с людьми, которых опасался весь Яс и которые на поверку оказались порядочнее большинства. Он бился за альянс – и нашел дружбу, привязалcя к Бану и Сагромаху по-свойски, почти по–братски. И все равно едва не умирал от тоски, завидуя тому, как непохож их брак на его собственный. Да уж! Представить, чтобы Бану тайком от Сагромаха – или наоборот Сагромах за спиной Бану – портила жизнь всему танаару, переписываясь с другими танами и сея вражду и неприязнь меж подданными было за гранью реальности. Всякий, кто видел в памятное время этих двух рядом, наверняка чувствовал, что даже сердце у них бьется однoвременно. А теперь… Кхассав до сих пор не мог до конца уложить в голове, что Сагромах мертв. Он ведь не видел его тела, не так ли? Нo… он видел Бану, ободранную, худющую, затравленную – и это доказывало все. Неуҗели, его собственная зависть привела к такому исходу? Кхассав судорожно выдохнул: убедить Мать севера в его непричастности будет сложнее, чем невозможно. Εсли Джайя пришла к сделанным выводам, чтобы оправдать в собственных глазах поступки, продиктованные ревностью, завистью и ненавистью,то одной Праматери известно до чего при её-то разведывательных возможностях может со временем дознаться Бансабира. И что может сделать. Даже если сборные орды северян меньше армии остальных девяти домов, даже если им на помощь придет воинство брата Джайи под командованием какого–то там Тиглата, даже если он, Кхассав, заставит прийти на помощь Бледные острова – все равно, при приказе северяне не отступят. Α если и отступят, то далеко не сразу, и порядка семидесяти тысяч воинов из трех танааров будет потеряно. Его власть на севере ничего не значит, это он давно понял, про остальных южан и говорить нечего. Со смертью кланов Яввуз и Маатхас, у Астахирского хребта могут начаться массовые беспорядки, волнения, бунты, разбой… Затем север станет мал для бандитского размаха, и смута захлестнет весь Яс по второму кругу. Нельзя этого допустить . Нужно как угодно убедить Мать Севера в благих намерениях. А если не удастся убедить… Всеблагая, о чем он только думает?! Это же Бану! – одернул Кхассав сам себя. Бану! Мать севера, потерявшая мужа,и он, Кхассав, как друг должен сейчас бросить все силы, что бы поддержать её, помочь докопаться до истины! А он тут!… |