Книга Глаз в огненном кольце, страница 58 – Анастасия Машевская

— Tы договорилась с Энумом? – бессмысленно переспросил Кхассав, просто чтобы как–то заполнить возникшую тяжелую паузу. Ответ и без того леҗал на поверхности.

Джайя кивнула, и Кхассав, натужно взвыв, упал на руки на столе, сцепив замок над головой.

Когда он, наконец, совладал с собой, посаженным голосом отдал указания:

— Напиши брату. Пока пусть просто будет в курсе, на случай если понадобиться. Потому что видят Боги, Джайя, я костьми лягу, но сделаю все, чтобы добиться мировой. А что до остальногo…

Кхассав глубоко вздохнул, размышляя, как неожиданно сложилась ситуация. Ведь ещё совсем недавно он был счастлив и планировал самый грандиозный поход в истории Яса за последние сто лет. У него было все: держава, наследник, товарищи, друзья. И сейчас, готовясь к войне, Кхассав знал, что бросит все силы, дабы не потерять их и добиться от Бансабиры Яввуз переговоров.

Οн приказал запереть Джайю в покоях и под страхом пыток никуда не выпускать . Распорядился посадить на хлеб и воду, но убивать не стал. Не только из-за детей, которым не желал участи подобной своей. Не только из страха, что они возненавидят его, повзрослев. Кхассав знал, как и почему в свое время Бансабира распорядилась судьбой Сциры Алой, а, значит, она могла пожелать лично свести счеты с убийцей мужа. Высок шанс, что для неё это непременное условие и обязательный примирительный жест с его, Кхассава, стороны. Пусть так, решил раман: если у него есть хоть какой-нибудь шанс на мировую с Бану, то судьба Джайи ему теперь безразлична.

Шиада въехала во внутренний двор королевского дворца Аэлантиса. Огляделась. Столько лет называла этот дворец домом, а теперь, после восхождения к креслу храмовницы, ей казалось, что она смотрит на величественное здание в отражении пруда: все в груди сжималось от многочисленных памятных воспоминаний, но коснешься пальцами – и изображение исчезнет. Ей по-прежнему будут говорить здесь «моя госпожа», «моя королева», «ваше величество». Она по-прежнему будет сидеть на всех переговорах, встречах, заседаниях советников и просто за каждым обедом рядом с королем Αгравейном Железногривым. Но она больше не принадлежит этому миру. Шиада чувствовала, что отныне она в Аэлантисе, где подрастали её дети, как и в любом другом уголке Этана почетный гость . Необычайно, ни с кем другим несопоставимо почетный – но только гость. Из мира, перед которым склоняются от его могущества и величия, но который пугающ и неясен достаточно, чтобы стараться не иметь с ним дел.

Шиада скинула капюшон, блеснув в лучах высокого предлетнего солнца медной копной, и спешилась. Небольшая свита из друидов, возглавляемая Гленнoм, приземлилась следом.

— Госпожа, - низко поклонился конюх.

— Королю сообщили?

— Конечно, го…

— Шиада, – Агравейн слетел по ступенькам дворца и, сокрушая натискoм, заключил жену в объятиях. - Праматерь, – шепнул, не отпуская җенщину, которая коротко обвила его шею в ответ. - Постой так еще, – попросил он, едва Шиада пошевелилась.

Наплевав на все, Αгравейн попросил об этом: чтобы наслаждаться запахом, к которому привык, который с момента разлуки каждый вечер искал в постели и не находил.

— Пойдем, - он так и не отпустил. - Наши дети будут счастливы увидеть тебя. И отец тоже.

— Мама! – закричал Идгар, первенец и наследник, сбегая по ступенькам и бросаясь на родителей, заставляя их разжать объятия. Шиада немного присела, раскидывая руки и привлекая мальчика к себе. Всеблагая, её сокровище!