Книга Абсолютная власть 5, страница 107 – Александр Майерс

Чёрный полк и дружина Градовых встретились в центре поля, сокрушая остатки орды.

Победа была уже не просто близка. Она была неизбежна. Портал за спиной Чёрного полка продолжал гудеть, из него выходили всё новые отряды, занимая периметр, добивая уцелевших, помогая магам закрывать багровые разломы, которые начинали скукоживаться и гаснуть.

Татьяна стояла на пороге родного дома, её руки инстинктивно обнимали живот. Она смотрела, как очищается их земля, как гибнет тьма под совместными ударами столичной стали и ярости родного Очага.

И впервые за много часов, дней, а может, и недель, она позволила себе глубоко, свободно вздохнуть.

г. Владивосток

Никита Добрынин сражался в гуще битвы — на баррикаде из перевёрнутых вагонов и мешков с песком, перекрывавшей въезд на Китайскую улицу. Отсюда открывался вид на горящий порт и на волны тварей, которые, казалось, никогда не кончатся.

Три дня. Три дня плотной осады. Кольцо вокруг города сжималось. Запасы магических болтов и кристаллов для лучемётов таяли на глазах. Патронов для огнестрельного оружия оставалось в обрез, их берегли для самых отчаянных моментов. Люди сражались, будто во сне. Они уже не кричали, не ругались. Они просто били, стреляли, кололи — механически, пока хватало сил, а потом падали замертво или их утаскивали в тыл, в переполненные лазареты, больше похожие на бойни.

Никита сам не помнил, когда последний раз спал. Его мир сузился до нескольких метров вокруг: воронка от взрыва слева, тело убитого дружинника справа, хриплое дыхание бойцов за спиной и нескончаемая, ползущая на них стена клыков и когтей.

Чуть левее, у полуразрушенной каменной ограды, держали оборону Михаил Градов и графиня Карцева. Они были ядром этого участка. Миша работал как живой таран. Он крушил, разрывал, отшвыривал тварей, бросавшихся в баррикаду. Его движения были грубыми, мощными, лишёнными изящества, но невероятно эффективными.

Эмилия действовала иначе — точно, почти изящно. Её магия была точечной и коварной: она находила слабые места в панцирях, посылала тонкие лучи морозной энергии, создавала под ногами у тварей скользкий лёд. Они были странной, идеальной парой: грубая сила и хитрая точность.

Но даже их силы были на исходе. Никита видел, как Миша пошатнулся после особенно сильного удара, как его живая рука дрожит, сжимая эфес сабли. Видел, как побледнело лицо Эмилии, и её знаменитая улыбка сменилась гримасой предельного напряжения.

Именно в этот момент всё пошло наперекосяк.

Из-за угла горящего склада, с рёвом вырвалось нечто новое. Не бронированный гигант и не юркий «клинок». Это было существо, похожее на помесь скорпиона и обезьяны, с длинным, гибким хвостом и парой дополнительных, хитиновых конечностей, вооружённых кривыми когтями. Оно двигалось с пугающей скоростью, петляя между трупами, его маленькие, горящие красным глаза искали цель.

Эмилия в этот момент развернулась, чтобы ударить ледяным шипом другую тварь. Монстр, не издав ни звука, сделал молниеносный рывок. Его серповидные когти занеслись для удара, нацеленного в спину Карцевой.

Михаил, не раздумывая, просто бросился вперёд, заслонив Эмилию собой.

Удар пришёлся по нему.

Когти с хрустом встретили металл его артефактной руки, отрикошетили, но один из них проскользнул под пластиной и вонзился в бок, чуть выше таза. Миша взревел от боли, но не упал. Наоборот, ярость придала ему нечеловеческую силу. Его артефактная рука схватила тварь за шею и сдавила. Хруст ломающейся шеи показался оглушительно громким в общем гуле боя. Монстр забился и обмяк.