Книга ПереКРЕСТок одиночества 2, страница 134 – Руслан Михайлов

— Тебе сколько лет, Охотник?

— По вашим меркам немного.

— Вот-вот. А говоришь как мудрец столетний. Договорились?

— Договорились — кивнул я — В ближайшее время с меня еще одна медвежья туша в размерах не меньше этой. А если кого пожирнее приволоку — то и цена выше.

— Договор.

Мы обменялись рукопожатием. И через несколько минут я уже провожал взглядом удаляющуюся волоком тушу и шагающего чуть впереди «смиренного» уводимого замковыми охранниками вместе с рюкзаками и жирными подсумками. Можно даже не гадать — я привел не нищеброда, а будущего жителя как минимум Центра, хотя судя по «жирности» сумок он может и в обитателя Замка превратиться.

Словно в доказательство моих мыслей ко мне подошел сухопарый дедок в меховой красивой жилетке и вложил мне в руку небольшой сверток, пояснив:

— Свечей и талонов чуток. В благодарность за работу проводником. Честный ты парень, Охотник.

— С чего так решили?

— Другой бы проломил ему голову — старичок кивнул на поднимающегося по лестнице смиренного сидельца — Забрал бы все ценное. А ты довел и чужого добра не коснулся. Такое дорогого стоит — это я тебе от души говорю.

— Спасибо — кивнул я, принимая сверток.

Когда старик ушел, развернул подарок и обнаружил десять свечей и столько же талонов. Щедро. Так щедро, что снова невольно задумался — что же пер на себе тяжело нагруженный старик?

Едва дошел до угла, сразу же получил большущую чашку горячего чая, рядом встал стакан с бульоном. Улыбнувшаяся старушка ушла, попутно забрав пару протянутых ей свечей и два талона. Это я не за чай благодарил — и она это поняла — талоны и свечи «ушли» к ним, чтобы там быть использованными и обменянными на что нужное. Чтобы и у бабушек Холла было немного «наличных» — ведь все полученное они поделят между собой.

Оставшиеся свечи и талоны я передал Тихону. Тот со свойственной ему молчаливой благодарностью принял и тут же огорошил меня известием о недавней безобразной ссоре между Холлом и Центром. И как не крути, как не подыскивай аргументы в «нашу» пользу, все одно виноваты холловцы, что начали эту ссору вылившуюся в извечное «все богатые — сволочи зажравшиеся». Ссора случилась громкая, но и прекратилась быстро — вмешались разумные старики с Холла и охрана Замка подоспевшая на шум. Ссорящихся развели в стороны. После чего Тихон, уже по знакомому маршруту, наведался в тихо клокочущей справедливой злостью Центр, где провел несколько часов успокаивая и благословляя разозлившихся старичков и старушек. Центровые раз за разом задавали один и тот же справедливый вопрос — в чем мол наша вина? Мы мол все сорок лет тюремного срока усердно пахали, обменивались, копили еду, золотишко, теплые вещи и прочие предметы, тем самым зарабатывая «пенсию». И вот он жизненный спокойный и сытый закат в теплом Центре с его маленькими, но уютными комнатушками. Они честно заплатили за свое пребывание здесь. Так в чем их вина? Разве не нищеброды-холловцы виноваты в своей полуголодной жизни? Кто им мешал меньше бухать и больше копить? Кто?

Само собой, ответа на этот вопрос Тихон дать не смог. Но конфликт задавить сумел, заодно пообщавшись с охраной и извинившись от лица всего Холла. Это, кстати, их удивило. Обычно Холл никогда не посылал добросердечных парламентеров. Причем таких, что ничего не требовали и единственное чего хотели — загладить свою вину.