Онлайн книга «ПереКРЕСТок одиночества 4»
|
— Аптечки почти пусты — ответил я, стараясь успокоиться — Но в них полно пустых блистеров. И ведь я сразу на автомате подумал — а зачем обратно в аптечку пихать пустой блистер или пузырек? Ну выпил я последнюю таблетку, при этом я уже слабый и помираю. Куда дену ненужную фигню? — Да рядом уроню — тут же ответил Сергей и уже совсем другим взглядом уставился на горку пустых лекарственных контейнеров рядом с каждой аптечкой — Если и пихну машинально один внутрь, но не все же подряд… Мать их! То есть тут куклы подставные?! Фальшивок настряпали?! — Ага — кивнул я — Можно еще предположить, что кто-то из погибших был аккуратистом. Но я сомневаюсь, что это же качество было у всех. Окажись я в ловушке, не знай я куда идти, я бы там все разнес и плевать на аккуратность. Но самое главное — аптечки оказались внутри рюкзаков. Вот главная странность. Аптечки и продовольствие — это первое, что я заберу с рюкзака мертвого человека и уберу в свою рюкзак. Эти люди ведь приходили сюда по одному. И умирали чаще всего поодиночке. Но при этом их рюкзаки выглядят почти нетронутыми… Наклонившийся ко мне Касьян почему-то шепотом задал вопрос состоящий всего из двух слов, одновременно кивнув в сторону мертвого бункера за пещерой: — Погоди… получается? — Да — зло ответил я, глядя на распотрошенные аптечки, каждая из которых содержала немало пустых блистеров и пузырьков, а еще по одному или по два блистера лишь с одной таблеткой — Получается… Готовьтесь мужики. Мы тут ненадолго задержимся… ** Конец вторых суток. Вот уже больше тридцати часов я провел вне вездехода. Но я не жаловался — все более чем приемлемо по уровню комфорта. Я два часа потратил на обустройство логова у ледяной стены гробницы, а затем частично обрушил на него снежную стену. Так получилась бесформенная снежная куча с крохотным лазом. Внутри меховой кокон из медвежьих шкур, большой термос, сверток с максимально жирной едой, частично завернутый в шкуру иноземный светильник и книга «Аэлита», взятая на время у Касьяна. Сам по себе роман был весьма интересен, а к нему еще «прилагались» частые заметки на полях и даже на вклеенных тетрадных листах, исписанных различным почерком многочисленных читателей. Тут велся настоящий диспут о произведении — и его было читать не менее интересно. В общем я даже отвлекся от обуревавших меня злых мыслей. Часы шли, я большей частью дремал, но еще и читал, думал о разном, вспоминал многие моменты из своего прошлого и просто бездумно лежал в своей меховой норе, медленно разжевывая очередной кусок мяса. За прошедшие часы я не менее восьми раз устроил громкое представление, колотя по двери всем тяжелым и на полном серьезе пытаясь ее пробить. Первые несколько раз я колотил очень долго и сильно. В следующие разы мой стук уже не был столь громким и частым. И наконец в финале я колотил уже совсем слабо и редко. Я что-то кричал в шарф, стараясь, чтобы мой голос был максимально приглушенным, больным и старческим. А за последние семь часов я не ударил ни единого раза. И ничем не нарушил мертвой тишины снежных пещер. Я пролежал под сугробом еще три часа, настраивая себя на еще больший срок ожидания. Когда надо я могу быть очень упрямым. И… В дверь ударили. Громко, с лязгом. А затем еще раз. Ударили изнутри — в темноте я не видел железное полотно, но был вполне уверен, что перед ним никого не было. Стучали оттуда — со стороны Бункера Старого Капитана. |